От радости Зайцев чуть было не плакал, дела с зяблевой вспашкой обстояли у них не блестяще, а времени оставалось уже совсем мало. Зима была не за горами.
Теперь не только мальчишки, но и взрослые колхозники, увидев нашу маленькую колонну тракторов, подъезжающую к их полям, радостно кричали:
— Трактористки едут! Трактористки едут!
Поздно вечером к нам домой зашла Нюша Сорокина.
— Почет и уважение, девчата, — приветствовала она нас, — с успехом вас. Читали мы в газетах, как вас величают, а нас не забываете, в трудную минуту подмогой обернулись.
Нюша была такой же, как всегда. Только около губ появилась морщинка, и улыбка порой вдруг исчезала, и на какой-то миг лицо становилось удивленно-печальным.
— A y меня мужика убили, — просто сказала Нюша, — горе так и сидит в душе колом. Засну, все вижу его во сне, а днем о сыночке Федюше уж больно тоскую, так тоскую, так боюсь, хоть бы война скорее закончилась, народ бы перестал страдать.
Помолчала, потом другим голосом:
— Нашу, девчата, зябь поднимаю, лошадей три раза меняю, а я все одна, — как стала нагорницей, так с этого и не схожу. И Витюшка у меня работает, никому не уступит. Уж не хочет быть трактористом, танкистом надумал. А по мне кем хошь — лишь бы жив да хорош был. Правильно говорю?
— Правильно, — отвечаем мы.
Нюша собралась уходить, уже стоя у двери, сказала:
— А горе пересиливать надо, живой человек — живым должен быть, — постояла немного и пошла.
Я вышла и проводила ее по пустынной и темной деревенской улице. Шла и думала о Стеше и Алексее. И Нюша, будто читая мои мысли, сказала:
— Никто не измерит наше горе, но скажу я тебе, Дарья, — горе это священное, высокое это горе, — ведь ради Родины они жизни отдают, а мы сиротами одинокими остаемся. А раз горе это высокое, и нести его надо иначе, не с упавшей душой, не с мертвым сердцем, а с огнем и волей; ничто нас не сломит, ни в огне не горим, ни в воде не тонем. Так думаю я, Дарья, и крест свой тяжелый несу, и дню и солнцу радуюсь, и сердце мое к людям с любовью идет, и хочу я людям сделать много добра…
В ночь на 13 ноября выпал снег. Ударил мороз. Тракторные работы закончились. Мы отвели свои трактора в МТС для капитального ремонта.
ЦК ВЛКСМ, Народные комиссариаты земледелия и совхозов СССР подвели итоги Всесоюзного социалистического соревнования трактористок и женских тракторных бригад, — первое место заняла наша бригада, и нам опять было присуждено переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ и первая премия Наркомзема СССР. В соревновании женских тракторных бригад совхозов первое место заняла бригада М. Загорской из совхоза имени Ворошилова Читинской области.
Вторые места в соревновании заняли двенадцать тракторных бригад, они были награждены Почетными грамотами ЦК ВЛКСМ с вручением вторых денежных премий Наркомзема. Здесь была и бригада Кати Коноваловой. Мы послали им приветственную телеграмму.
В первые дни после опубликования в газетах итогов соревнования мы получали до двухсот писем в день. Нас поздравляли и фронтовики, и труженики тыла. 669-я часть прислала нам исключительно теплое письмо, в котором поименно поздравила всех наших девчат с победой. Бойцы этой части дали нам боевое задание: удержать знамя и в 1944 году.
Знамя нам вручили в селе Житово, на месте нашей работы. От имени ЦК ВЛКСМ это сделала Аня Жильцова. На наш небольшой митинг пришли почти все колхозники «Красного пахаря». Они очень трогательно поздравили нас — преподнесли хлеб и соль, сказав, что этот хлеб мы вырастили вместе: мы, трактористы, и они, колхозники.
Нюша Сорокина в честь нашего праздника приоделась сама и нарядила Витюшку. Она низко поклонилась нам, дотронувшись рукой до земли, потом выпрямилась, расправила свои худощавые плечи и очень проникновенно сказала:
— Примите, девчата, низкий поклон от солдаток и благодарность за вашу помощь нам, и знаем мы все — идет эта помощь от вашего чистого сердца.
Я получила большое письмо от Саши Киселева, в котором он поздравлял меня с победой и писал: «Даша, я хотел бы остаться твоим другом, и для меня было бы огромной радостью получать от тебя письма». Я вспомнила слова Стеши и ответила ему большим ровным и спокойным письмом, в котором рассказала о нашей бригаде, о том, как нам вручали знамя ЦК ВЛКСМ. Саша очень быстро ответил мне: «Дашенька, твое письмо мы читали вслух у себя в окопе. Снаряды рвались, канонада страшная была, а мы читали письмо, и всем нам было очень хорошо на душе от твоего письма. Какие же вы все хорошие девчата! Все мои товарищи шлют тебе и твоим трактористкам душевный, сердечный привет». Я опять ответила Саше, и у нас завязалась хорошая, добрая переписка.
Меня и Лену Уразову вызвали в ЦК ВЛКСМ. Мы выехали в Москву. Ехали опять на «Малашке», она шла очень медленно и долго, и всю дорогу мы проговорили с Леной. Она рассказывала мне, как думает в этом году организовать работу в своей бригаде, как ремонтируют свои трактора.
