Наркомзем СССР рассмотрел итоги Всесоюзного социалистического соревнования МТС, признал победителями в соревновании ряд коллективов и присудил им переходящее Красное знамя Наркомзема СССР с выдачей денежных премий. Среди них был коллектив и нашей Рыбновской МТС!
Стешка прислала мне восторженное письмо.
«Даша, читала, читала в газетах! Что за чудо наша МТС! Если остался кто-нибудь из старых трактористов, передай от меня большущее поздравление. Может быть, меня кто-нибудь еще и помнит. Что за прелесть наша МТС! Что за прелесть!»
Я спросила Михаила Васильевича Савицкого, он у нас в МТС работал еще с 30-х годов, помнит ли он рыжую Стешку из Высокого.
— А как же, даже очень хорошо помню, — ответил он. — Красивая, шустрая девчонка была. Я ей сколь раз говорил: учись на трактористку, второй Пашей Ангелиной будешь. Куда там, в столицу захотела.
Я показала ему Стешкино письмо. Он прочел его, задумался. Потом сказал:
— Любила она МТС. Как любила! И по ней тут сколько трактористов скучало. Гришку-тракториста помнишь?
— Помню.
— Хороший парень был, Стешку как любил, а она мимо прошла. Ну, ладно. Гришка обыкновенный парень, а Лешку помнишь?
— Конечно, помню.
— Вот орел-то был, так орел! Талант. Такого тракториста второго я никогда не видел. А уж Стешку как любил, так словами не расскажешь. Я ей, бесенку, сколь раз говорил: учись на трактористку да замуж за Алексея иди, — счастливее вашей пары на свете не будет. А ты на тракторе волшебницей станешь. А она мне: я и так волшебница! Ишь, как говорила. А я тебе, Дарья, скажу — работай Стешка трактористкой — знамя бы не у тебя, у нее было бы, да она ухитрялась бы на ХТЗ дать по 2000 гектаров, ей-богу, дала бы.
Он хотел еще что-то сказать, да махнул рукой.
Мы здорово отпраздновали победу нашего коллектива. Я не знала, что Клава Деднева так хорошо поет. У нее сильный низкий голос, и поет она с большим чувством. Она стала еще красивее, ее точеное, гордое лицо загорело, в нем появилась какая-то особая притягательная сила. Клава запела нашу военную песню:
Все тут же подхватили, а я смотрю: у Клавы в глазах слезы.
— Что ты? — спрашиваю я.
— Ничего, Даша, так, тоска, от мужа писем нет. А ты веселись, не смотри на меня. Я сейчас тоже начну веселиться.
И вдруг Клава встала из-за стола и, повернув свою гордую голову к Вите-трактористу, говорит:
— Наелся? Напился? Так давай за гармонь. Я плясать буду.
Витька сел играть, а Клава пошла плясать. Она плясала отчаянно, самозабвенно, и никто не мог оторвать взгляда от ее сильной красивой фигуры, от ее бледного лица. Но вот Клава подходит к Евтееву, пляшет около него, вызывает на пляску, и тот, как завороженный, встает из-за стола и пускается в пляс. Скоро круг полон, все танцуют, играют, поют.
На следующий день Клава Деднева получила похоронную. Муж ее пал на фронте смертью храбрых.
Шло время. Жизнь продолжалась своим чередом. В социалистическом соревновании молодежных тракторных бригад мы завоевали первое место, выработали каждым трактором 1866 гектаров, сэкономив 9959 килограммов горючего. Переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ осталось в нашей бригаде.
Мои расчеты оказались правильными. Более 1500 гектаров выработали трактора не только в нашей бригаде, но и у Кострикиной, Анипко, Пирожкова, Резцовой, а бригад, которые не намного не дотянули до 1500 гектаров, были сотни — это и бригада Елены Уразовой, и московские бригады Ошкина, Есина, Модина, Чкаловская бригада Сальцева и много других.
В 1945 и 1946 годах переходящее Красное знамя ЦК ВЛКСМ опять осталось в наших руках. В 1947 году ЦК ВЛКСМ вынес решение: навечно оставить знамя в нашей бригаде. Сейчас это знамя хранится в Москве, в Центральном музее Революции СССР.
В мае 1945 года наша бригада работала в колхозе «Красный пахарь». День был отличный, ярко светило солнце, мягкий весенний ветер радостно перебирал концы наших косынок, завитушки волос, полы плащей.
Шла пересменка. Работали быстро, настроение у всех было хорошее, девчата шутили, смеялись. Вдруг Анисимова кричит:
— Девчата, никак к нам верховой едет.
Смотрим, по дороге кто-то верхом скачет, машет нам рукой и что-то кричит. Вот он ближе, ближе, и мы уже слышим его отчаянно-радостный голос:
— Война кончилась! Победа! Победа!
Мы рванулись к всаднику, он на минутку приостановил лошадь и возбужденно кричит:
— Война кончилась, ей-богу, кончилась, а я в другую бригаду, — и парнишка, дернув уздцу, поскакал дальше.
Мы верили и не верили услышанному. Знали — война вот-вот кончится, наши войска вели бои уже в Берлине. Но неужели сегодня, уже сегодня — победа?!!
— Девчата, слыхали, а, слыхали? Да победа же! — радостно говорит Аня Стародымова и вдруг заплакала.
И все мы улыбаемся и стираем со щек слезы. Вот она, победа! Сколько ждали ее, сколько страдали, сколько народа за нее полегло, сколько сил на нее положили!
