Михаил Иванович меня успокаивал, говорил, что справлюсь, важно только правильно расставить людей и прислушиваться к их мнению, обещал свою помощь.
Михаил изменился. Сказывались годы войны. Он постарел, жаловался на сердце. После фронта он стал еще добрее, жалел людей, хотел им во всем помочь. Но он не был мягкотелым. Доброта и мягкотелость — разные понятия. Он был и строг, особенно с пьянчужками, лодырями и стяжателями, думающими только о своем собственном кармане. Михаил скоро и умело наладил дисциплину у себя в колхозе, сплотил коллектив, поднял урожайность полей, надои молока. Он целыми днями пропадал в колхозе, иной раз и ночевал там. Уставал страшно, где уж ему было вникать во все тонкости моей работы. Но он мне давал много ценных советов, кое-чему учил и, конечно, в первый период был крепкой опорой мне.
Но как тяжел был первый день моего директорства!
Пришла я в кабинет, села за стол и не знаю, с чего мне начинать? Сижу и чувствую себя самой несчастной на земле. А тут входит бухгалтер и приносит мне на подпись целую кипу счетов. Стала я их просматривать — ничего не понимаю. Бухгалтер начал мне объяснять, я еще больше запуталась. Говорю ему:
— Оставь все счета, сама попытаюсь в них разобраться, все равно до прихода главного бухгалтера подписывать не буду.
Заперла счета в стол, думаю: вечером Михаил мне поможет.
Посидела немного, повздыхала и вызываю секретаря (а у меня уже был секретарь, вернее, секретарша). Та вошла, с любопытством на меня смотрит. Говорю ей:
— Вызови главного агронома Ивана Алексеевича Рыбкина и главного механика Андрея Ивановича Щелкунова.
Они скоро пришли, и мы до позднего вечера просидели втроем, обсуждая предстоящую работу.
Главный агроном МТС Иван Александрович Рыбкин — умный и грамотный человек. Свою работу любил и знал отлично. Он очень много мне помог, особенно в начало моего директорства.
И сейчас он быстро набросал план: в феврале отчитаться о работе МТС перед колхозниками всех обслуживаемых нами колхозов. Для этого издать приказ о немедленной подготовке таких отчетов по каждому колхозу и указать в приказе, кто в каких артелях будет отчитываться. Обдумали мы также и составили приказ о сроках ремонта сельскохозяйственной техники.
Второй день я целиком посвятила бухгалтерским делам. Здесь я была в отчаянии. Я хорошо знала технику, ремонтное дело, имела опыт работы с людьми, но финансы, порядок расчета с колхозами, учет и отчетность — все это для меня было темным лесом.
Главный бухгалтер Новиков Василий Иванович — прекрасный человек. Старый коммунист, он прошел большую жизненную школу, в период коллективизации был секретарем райкома партии, потом работал прокурором, хорошо знал наше законодательство. Бухгалтерским делом занимался он уже несколько лет и отлично разбирался во всех его тонкостях. На протяжении моей работы с ним, а проработали мы вместе до 1964 года, он много помогал мне. Благодаря ему у нас не было нарушений законодательства. А коллектив у нас был большой — 500 человек.
Весь день промучился со мной Василий Иванович, пытаясь объяснить основы бухгалтерской науки. Здесь было так много нового для меня, что к концу дня все это перепуталось в голове и я уже ничего не соображала.
Расстроенная пришла я домой. В отчаянии опустились у меня руки, что делать, думаю — не освою эту проклятую бухгалтерию.
Мать посмотрела на меня, говорит:
— Что такая убитая пришла?
Я ей рассказала, в чем дело, мать удивилась:
— Ты такой бригадой управляла, рекорды на всю страну ставила, а перед деньгами струсила? Тоже мне беда!
Послушала я мать, повозилась с детьми — Люсе уже шел девятый год, Володе было около четырех — успокоилась немного и думаю: нет таких крепостей, которых бы не взяли коммунисты. Стыдно мне перед трудностями пасовать, овладею бухгалтерией, во что бы то ни стало овладею!
Поздно вечером приехал Михаил Иванович. Накормила я его и усадила с собой заниматься. Начал он меня учить бухгалтерскому делу, объяснял он очень хорошо, понятно, я увлеклась и не заметила, как пролетели два часа. Вдруг Михаил говорит:
— Даша, второй час ночи, может, отдохнем?
Глянула я на него и ахнула — лицо у него было таким уставшим, что мне стало стыдно.
Каждое утро, сколько бы ни было дел, я занималась два часа с Василием Ивановичем бухгалтерским делом, а вечером со мной занимался муж. Я и сама еле жива была от усталости, но от своего графика никогда не отступала.
В ремонтных мастерских я чувствовала себя крепкой, ведь когда-то сама ими заведовала, с трактористами у меня всегда были отличные отношения. Теперь такие бригадиры, как Селиванов, Баранов, Кондрашин, Куркова (она уже работала бригадиром), стали моими первыми помощниками.
Быстро подошел февраль. Отчеты о проделанной нами работе были готовы. Я поехала с отчетом в Булыгино.
Ехала и сильно волновалась. Боялась: засыплют меня такими вопросами, на которые ответить не смогу, — осрамлюсь!
