В 1946 году мне было присвоено звание лауреата Государственной премии за коренное усовершенствование эксплуатации колесных тракторов, большую выработку и большую экономию горючего.
Я получила очень много поздравлений, но одно особенно меня тронуло. Вот оно:
«Здравствуй, товарищ Даша Гармаш! Я бывший боец 669-й части, с которой переписывалась ваша бригада. Разбили мы врага, прошел я пол-Европы, побывал и в Берлине, а сейчас вернулся к себе домой на Алтай. Работаю трактористом. План тракторных работ перевыполняю. Помню, как вы работали на полях нашей Родины во время войны и радовали нас, фронтовиков, своими победами. Помню, как перед очень тяжелым боем пришла как раз к нам почта. Среди писем было письмо от вашей бригады, там был и ваш «Боевой листок», в котором вы писали, что несмотря на дождь и грязь, ваши колесные трактора вспахали много гектаров. «Боевой листок» кончался словами: «Все для фронта, все для победы». Это письмо командир прочел всем солдатам и сказал: «Солдаты! Скоро пойдем в атаку, отобьем деревню для наших девчат-трактористок, они все для нас, и мы все для них». Мы так в бой и шли со словами: для наших славных трактористок деревню отбиваем.
Узнал из газет о присвоении вам звания лауреата Государственной премии и решил вас поздравить и сказать вам, — мы здесь на Алтае равняемся по вашей бригаде».
Это письмо мне очень дорого, и, если моя книга дойдет до Ивана Никифоровича Попова, я буду рада — в ней он подробно узнает о жизни нашей бригады и о том, как много значили для нас их письма, а для меня, в частности, это его последнее письмо.
В том же 1946 году народ оказал мне большое доверие, я была избрана депутатом Верховного Совета СССР и в течение двенадцати лет была депутатом.
Как депутат Верховного Совета СССР я получала много писем, в которых просили моей помощи, особенно много писали трактористы. Ни одного письма я не оставляла без внимания, старалась разобраться и помочь человеку. Один тракторист из Орловской области писал мне о том, что директор МТС, пользуясь своим положением, «допускает большую вольность, распоряжается колхозным добром, как своим: то велит привезти ему из колхоза тушу барана, то свининки, то птицы. Ежели колхозы осмелятся не послать, он тянет с тракторами, не посылает их в колхоз, посевная затягивается. Так председатели колхозов ему шлют все, что он просит. Шлют задаром. Я возмутился, говорю директору — на каком это основании берет он взятки, а директор только на меня накричал. Мол, выгоню тебя, а под меня, мол, никто не подкопается, председатели колхозов молчать будут, им трактора нужны. Ездил я к прокурору, устроили проверку, председатели колхозов и вправду смолчали. Я в дураках остался, и теперь меня притесняют и высмеивают. Мне ничего не стоит уйти в другую МТС, работаю я хорошо, и меня зовут в соседнюю МТС, а я не хочу так дело оставлять, что же это такое — взяточник и вор на посту директора МТС сидит. Пишу вам и верю: вы сама трактористка, все поймете, поможете это дело разобрать».
Я взялась за это дело. В МТС была послана серьезная комиссия, она вскрыла все безобразия директора, его сняли с работы и отдали под суд.
Трактористы обращались ко мне и с личными просьбами, и с общественными. Но я хочу здесь отметить, что больше обращались с общественными вопросами — отстаивали интересы государства, своего коллектива. Трактористы, и вообще сельские механизаторы, — очень сознательный народ. Я часто вспоминала Кожина из Сапожковской школы механизаторов, он любил повторять нам, что механизатор — это культурная сила в деревне, он постоянно говорил нам: «Вы должны стать вожаками в борьбе за новую деревню, за социалистические отношения в ней…». В своей основной массе механизаторы и являются такими людьми.
В 1948 году реорганизовали нашу МТС — из нее сделали две — Кузьминскую и Рыбновскую. В начале января 1950 года меня вызвали в облзо, предложили работать директором МТС. Я отказалась — боялась завалить работу. Долго разговаривали со мной в обкоме партии. Считали, что я справлюсь, а на первых порах мне крепко помогут, дадут опытного старшего бухгалтера и знающего главного механика.
Я согласилась. Меня вызвали в Москву, в Министерство сельского хозяйства к министру Ивану Александровичу Бенедиктову. Он разговаривал со мной часа полтора. Вспомнил войну, расспросил о работе в те тяжелые годы, интересовался нашей МТС, ее кадрами, нуждами, недостатками, спросил, что, по моему мнению, сейчас необходимо сделать в МТС, чтобы поднять ее работу. Я была бригадиром тракторной бригады уже девятый год и прекрасно знала, что именно у нас тормозит работу — об этом и стала говорить. Бенедиктов внимательно меня выслушал и сказал:
— Сущность понимаете, а остальное все придет, назначаем вас директором МТС.
Ехала я домой встревоженная, взбудораженная. С одной стороны, я боялась браться за эту работу, не знала как справлюсь с ней, с другой — настроение поднимало сознание, что тебе доверяют.
