— Враг, — сказал он, — напрягает все усилия, чтобы захватить Москву. Особо упорные бои идут на Можайском и Малоярославском направлениях. Германское командование боится наступления зимы, стремится завершить свою кампанию на Востоке до суровых морозов. Враг еще очень силен, чрезвычайно опасен. Он несет колоссальные потери, но, не считаясь с ними, маневрирует, создает сильные кулаки, рвется вперед. Враг пытается дезорганизовать наш тыл, посеять панику, сорвать революционный порядок. Для этого он пытается забрасывать к нам шпионов и диверсантов, а также провокаторов, сеющих панику, распространяющих ложные слухи. Мы должны быть начеку!
Мы слушали Василия Петровича очень внимательно, понимая всю сложность и трудность обстановки.
Как-то по деревне в старой солдатской шинели шел человек, лицо у него было уставшее, правая рука безжизненно висела на бинте, завязанном через шею. Повстречавшимся колхозницам он рассказал, что воевал на фронте, был ранен под Смоленском, лежал в госпитале, сейчас идет домой в дальнюю от нас деревню.
Женщины поахали, поахали и пошли своей дорогой. А мальчишки, что слышали рассказ солдата, незаметно пошли за ним. Вышел солдат из деревни и пошел не к Козловке, а к нашей МТС. Дорога была пустынная. Незнакомец больной рукой вынул из кармана кремень, ловко высек огонь и закурил.
Ребята стремглав побежали в правление колхоза. Незнакомца задержали, он оказался фашистским диверсантом. Этот случай горячо обсуждался у нас в МТС. Усилены были сторожевые посты.
Шли тяжелые, тревожные дни. В сообщениях говорилось:
«23 октября. От Советского информбюро.
В течение ночи на 22 октября продолжались бои на всем фронте. Особенно напряженные бои были на Можайском, Малоярославском и Калининском направлениях».
Наша трактористка Деднева сказала мне:
— Можайск, Малоярославец — это ж близко от Москвы. Правда?
— Близко.
— А я уверена, что Москву они не возьмут. Хоть близехонько подойдут, а мы отобьем. Все равно отобьем!
— Конечно, отобьем, Клава.
Вскоре в сводке Совинформбюро впервые появилось Волоколамское направление. Это совсем близко от Москвы.
В Рязани был создан Городской комитет обороны во главе с С. Н. Тарасовым — первым секретарем обкома и горкома ВКП(б).
Михаил пришел во втором часу ночи.
— Положение, Даша, очень серьезное. Наверно, и нам придется эвакуироваться. Подготовь к этому мать и сестру.
Нюра со своим сыночком Толей жила у нас. Муж ее ушел на фронт, и сестра пошла работать сторожем на нефтебазу.
— Ты думаешь, он может взять Рязань? — испугалась я.
— Ко всему надо быть готовым. Надо нам быть твердыми и стойкими, Даша, и, главное, не падать духом. Когда я уйду на фронт, как бы тебе тяжело ни было, что бы ни пришлось пережить, в каких бы ты обстоятельствах ни оказалась — сбереги дочку.
— Сберегу, Миша.
Фронт придвинулся к Рязани. Комитет обороны 30 октября 1941 года постановил:
«Приступить немедленно к производству оборонительных работ в городе Рязани и окрестностях города.
К проведению оборонительных работ привлекаются в порядке бесплатной трудовой повинности все трудоспособное население города Рязани, а также сел Рязанского района».
Утром я пошла в мастерские помочь в работе. Вдруг приходят Евтеев, Харитонов и мой муж. Сразу все прекратили работу. Поняли: что-то очень серьезное. Установилась тишина.
Евтеев заговорил негромко, но каждое его слово было явственно слышно даже в самых отдаленных уголках мастерской.
— Товарищи, сейчас получено указание эвакуировать нашу МТС. Фронт приближается. Не исключена возможность высадки десантов. Все, что своим ходом мы не сможем эвакуировать, — придется ликвидировать.
И опять мертвая тишина.
Первой задала вопрос Деднева. Ее низкий, грудной голос звучал напряженно:
— Как понять — ликвидировать?
— Разобрать на узлы и развести в разные места, спрятать их.
И опять тишина.
— Куда пойдут трактора? — спросил Миша Селиванов.
— В Мордовию, в Кольчуковскую МТС.
И Василий Петрович прочел приказ, в котором были указаны бригадиры, состав бригады и кому за какой участок отвечать… Были указаны номера тракторов, которые должны были отправиться своим ходом в Кольчуковскую МТС.
Я осталась в мастерских помогать товарищам. Времени было очень мало. Мы торопились. В МТС началась необычная работа.
Мы с Нюрой Демидовой подошли к ее трактору. Когда-то на нем работала я. Прежде всего, нужно было вынуть мотор. Сердце машины! Еле сдерживаем слезы. Жаль трактор, наш трактор! Мотор оттащили в лесочек и спрятали в кустах. Все детали от трактора прятали в разных местах, а раму свалили в овраг.
Плуги мы закопали. Приближалась зима. Холод закует землю и пока она не растает, никто не сможет вытащить эти плуги. А за зиму — мы были в этом уверены — враг будет или разбит, или отогнан. Потом молотками мы разбивали деревянные части машин. Стаскивали ящики для загрузки семян и бросали их под обрыв, сеялку бросили в одну сторону, а колеса в другую. Ломали сенокосилки — станины бросали в овраг или в речку, режущие аппараты оттаскивали к лесочку, там прятали в кусты.
