— Простим ее, а если она еще раз нарушит, уж тогда…
Все с ней согласились. На первый раз Дуся была прощена.
17 часов. Трактора пашут. Первая смена едет домой отдыхать. Едут весело, поют песни. Бригада ликует. Мы заняли первое место в МТС. За нами идет Деднева. За ней Миша Селиванов.
Ночью опять была в поле. Домой вернулась во втором часу ночи. В избу вошла тихонечко, чтобы не разбудить девчат. Только легла спать, слышу, кто-то вроде плачет. Прислушалась, точно, плачет Стародымова. Я к ней. Она уткнулась в подушку, чтобы никто не услыхал ее всхлипываний.
Я подсела к ней на топчан, по голове глажу, шепотом ласково спрашиваю:
— Что с тобой? Что случилось?
— Да ничего, это я так, сейчас все пройдет, завтра все равно работать буду, обязательно.
— Не таись, скажи, что с тобой? Может, чем помогу?
— Ой, ничего не надо, — плачет Аня, — поясницу разбила, живот ноет, даже ребра болят, голова вся кипит, ничего не слышу, уши заложило, но это ничего, я все стерплю.
Стараюсь успокоить Аню, рассказываю, как начинала работать сама трактористкой, советовала лучше и аккуратнее стелить под себя телогрейку, делать сиденье мягче, иной раз и стоя поработать.
Аня успокоилась, к утру заснула. Заснула и я. Встала, как всегда, в половине пятого. В пять разбудила девчат.
Утром уложила телогрейку на сиденье Аниного трактора, показала, как лучше ее укладывать. Днем несколько раз пахала на ее тракторе, учила Аню, как работать стоя. Аня все меня уверяла, что боль у нее прошла, сама же еле ходит и очень бледная. Вырвала время, съездила в МТС — спрашивала Евтеева, нельзя ли достать для девчат мягкие сиденья. Говорит — нигде их нет.
Фомина выпустила стенную газету «Боевой листок». Повесила ее на стенку нашего вагончика. Успех листка — огромный. В нем говорилось о нашей победе — завоевании первого места в МТС, давался итог нашей работы на весновспашке за три дня. Первое место заняла Кострикина, второе — Демидова, она не намного отстала от Маши, третье — Кочетыгова, четвертое — Фомина и Анисимова; и пятое — Стародымова. В этом же листке резко осуждался поступок Чуковой.
Девушки окружили вагончик, с жадностью читали листок, горячо его обсуждали, он явился полной неожиданностью для них. Всем было интересно прочесть, кто какое место занял в бригаде.
Анисимова азартно кричала:
— Машенька, умница, ты у нас лучшая из лучших, рада поди, как черт! На седьмом небе, да?
Кострикина пожала плечами:
— А чего тут радоваться, ничего особенного нет, — матово-бледное лицо Маши было спокойно, но еле уловимая улыбка выдавала подлинное настроение — она была довольна и горда.
Но вот первая минута радости прошла, Кострикина внимательно вгляделась в листок и уже серьезно и озабоченно говорит:
— А Демидова-то под боком пыхтит, на пятки наступает, ишь ты, — и она как-то по-новому смотрит на Нюру.
Приезжал Зайцев. Он долго ходил по пашне, мерил глубину пахоты. Остался нашей работой доволен. С девчатами ласково поговорил, называл их «красавицами». Девчата смеялись и в шутку приглашали его после посевной на танцы.
— Кавалеров нету, — говорила Чукова, — так вы изобразите из себя кавалера, поухаживайте. Или все забыли? Не можете больше?
Девчата очень стараются работать. Слежу строго, чтобы они выполняли все правила и не сокращали время на пересменках за счет ухудшения ухода за тракторами. А поползновения такие были. Пресекла сразу.
Зайцев как-то сказал мне:
— Строга уж очень, все правила соблюсти хочешь, кому нужно, чтоб трактор блестел, нужно, чтоб он работал, а ты в такое жаркое время все красоту ему придаешь, время на это тратишь.
А я в ответ задала ему только один вопрос:
— Кормов у вас мало, зачем лошадей кормить? Бросьте, не кормите. Корма сохраните.
Зайцев покраснел.
— Вредная ты. Все так и пыряешь в бока.
Но больше к этому вопросу он не возвращался. Сегодня прислали к нам из колхоза, по распоряжению Зайцева, хорошего мяса на обед и даже меду. Видимо, Борис Артамонович доволен нашей работой.
Анисимова совсем разбила поясницу. Еле ходит, но крепится.
К вечеру сильно измоталась, а тут из МТС никак не везли автол. Не привезут — машины встанут. Съездила туда — сказали, что привезут. Ждала до двенадцати часов ночи. Нет автола. Запрягла лошадь и вместе с Метелкиной опять в МТС, да прямо на квартиру к Евтееву пошла. Василий Петрович уже спал. Не рассердился на меня, что разбудила. Оделся и вместе со мной к кладовщику.
В общем, масло доставили вовремя, и простоя машин не было. Легли спать с Метелкиной в три часа ночи, в половине пятого уже встали.
