— Здравствуйте, товарищи! Хочу сообщить вам, как идут полевые работы по зоне. В тракторной бригаде Даши Гармаш трактористка Маша Кострикина вспахала на ХТЗ за смену 7,2 гектара, а в бригаде Стародымова Тоня Сержантова посеяла 38 гектаров за световой день при норме 15 гектаров, в бригаде Миши Селиванова трактористка Катя Обоюднова прокультивировала 42 гектара. В целом по МТС засеяно за день 1200 гектаров, прокультивировано 1500, вспахано 750 гектаров.
Вы видите, товарищи, что у нас идет разрыв между севом и подготовкой почвы, почва подсыхает, надо усилить сев, надо ликвидировать разрыв, необходимо побольше включить в работу сеялок, чтобы они работали весь световой день. Вызываю «Волгу». «Волга», «Волга», вы слышите меня, как у вас идут дела?
— Здравствуйте, Василий Петрович, дела идут неплохо, — отвечаю я Евтееву. — Трактора все работают, сегодня мы за световой день посеяли 75 гектаров, прокультивировали 25 гектаров и 15 вспахали.
— Ну, хорошо, спасибо, — говорит Евтеев, — вы слышите все, — продолжает он, — сегодняшний день бригада Гармаш по-прежнему держит первое место. Спасибо, Даша, привет всем твоим девушкам. Вызываю «Радугу». «Радуга», «Радуга»…
Отвечает Деднева — один трактор простоял, потому что сломался культиватор, целый день варили: трактор попал в болото, другими двумя вытягивали, и культиватор разорвало. Остальные трактора работали. Посеяли 50 гектаров, вспахали 15, прокультивировали 22 гектара.
Потом мы слышим голос Миши Селиванова, его бригада заняла второе место, он идет просто по пятам за нами. Голос у него бодрый и веселый. Заверяет, что обгонит нас.
Перекличка закончена. Мы начинаем обсуждать прослушанное.
Говорим о том, что нам еще надо сделать, чтобы удержать первое место в МТС.
— Ты давай не тушуйся, смелей работай, — говорила Анисимова Стародымовой, — заглох мотор, кличь меня, я в секунду к тебе и заведу. Поняла?
Нюра обхватывает своими огромными руками тоненькие хрупкие плечики Ани.
— Я ж люблю тебя, подружка, — говорит она ей, — ты у нас такая нежненькая, такая хорошенькая, ручки-ножки маленькие, да я тебе все помогу, только кличь — и я тут как тут.
Аня конфузится, в больших открытых глазах ее и нежность, и стыдливость, и благодарность своим товарищам.
— Ну как, вспашешь за день шесть с лишним, почти семь гектаров? — спрашиваю я Нюру.
Все девчата смотрят на нее, ждут ответа. Нюра покраснела.
— Ой, девчата, хоть волком вой, а кончить надо!
— Ежели не сможешь, допашет этот небольшой отрезок ночная смена. Но ночью кому-то из-за кусочка пашни придется перегонять свой трактор, а ты сама понимаешь, ни с какой стороны это не желательно. Хорошо, если бы ты все-таки допахала.
— Будь сделано! — вдруг весело кричит Нюра. — Умру, лопну, на куски разорвусь, а допашу!
Я особенно тщательно просмотрела и подготовила трактор Анисимовой. Та старательно подтягивала крепления, работала внимательно, но вижу, она сильно волнуется.
Я нарочно говорю спокойно и буднично:
— Погода хорошая, сухая, работать легко будет. Гляди, чтоб глубина пахоты была в норме.
— Будь сделано, — отвечает Нюра. — Да ты, Даня, не сомневайся, все в ажуре будет.
— А я и не сомневаюсь.
Поехала на наряды в колхоз. Оттуда на поле к Анисимовой. Никогда еще я не видела ее такой, как сегодня, — лицо напряженное, она никого и ничего не видит, кроме поля, трактора и плуга, ничего не слышит, кроме стука мотора. Она не смотрит в мою сторону, не машет мне, как всегда, приветливо рукой, вся поглощена своей работой.
Еду отводить участки для ночной смены, осматриваю пашню, отмеряю участки, но думаю об Анисимовой.
Заканчиваю и еду к нашему вагончику, в маленькой мастерской вожусь над головкой блока, — скоро ее менять придется в тракторе у Кати Кочетыговой, вот заранее и приготавливаю новую. Нужно расшарошить гнезда клапанов, для этого необходим наждак, а его нет и нигде не достать. У нашей хозяйки я взяла разбитое стекло, в тряпочке растолкла его, просеяла через чулок. Потом намазала клапаночек маслом, насыпала растолченное стекло и стала тереть коловоротом. Дело шло хорошо, работала, а сама все думала о Нюре, перед глазами так и стояло ее напряженное красное лицо. Как у нее там дела? Все ли в порядке?
Часа через два пошла к ней. Стояла жара, солнце палило нещадно, за трактором тянулась плотной завесой едкая пыль. Нюра работала, мотор стучал ровно, плуг отваливал большие пласты сухой земли, вспахано много. Замеряю глубину пахоты — все нормально.
Нюра работает стоя, держится за баранку, Лицо стало серым, покрыто толстым слоем пыли, глаза красные. Я постояла немного и пошла на участок Стародымовой, потом Фоминой.
