– Вот черт! – выругалась Ханна. – Нам нужно было все как следует обдумать. Мы действовали чересчур спонтанно!
– Нет, не спонтанно. Ты же всегда твердила, что нужно слушать свой внутренний голос, и ты обычно так и делала.
– И это снова правда.
– Ну и что плохого может случиться?
– Симон перевернется в гробу?
– Должен перевернуться! Это же немыслимо, что он от тебя такое скрыл.
– Хм, м-да.
– Точно, м-да. А теперь поезжай, мне пора спать ложиться.
Ханна завела мотор и от широкого подъезда к особняку поехала в направлении Фалькенштайнер-уфер. Лиза была права, не стоило больше задумываться, правильно она поступила или нет, ведь дело уже сделано.
Прямо из квартиры Симона Ханна отправилась к подруге, рассказала ей историю с кольцами и показала тайную рукопись Симона.
Лиза, как и Ханна, была вне себя от всего этого и разделяла мнение подруги, что той непременно стоит идти на «свидание» в «
А потом они вместе придумали, как пристроить рукопись. Они отыскали самое уважаемое издательство в Гамбурге, потом отправились в «Шумную компанию», где Лиза скопировала все 323 страницы романа, пока Ханна писала трогательное сопроводительное письмо.
Коммерческому директору лично/конфиденциально
Так вывела она по указанию Лизы на большом конверте, в который они вложили копию рукописи.
– Вот теперь она имеет нужный вес, – решила подруга.
Так все и произошло. Роман Симона «Смех Ханны» спустя пять минут лежал в почтовом ящике «Грифсон и Букс».
Ханна свернула на Фалькенштайнер-уфер и нажала на газ, чтобы грызущие сомнения не заставили ее вернуться и попытаться взломать почтовый ящик издательства.
У Йонатана это кое-как получилось. Он пережил апрель, не растеряв окончательно остатки рассудка. В этом ему помог ежедневник (нет, он не написал целую прощальную речь для собственных похорон, а ограничился короткой записью в разделе «Для заметок»: «Йонатан Н. Гриф: он был хорошим человеком, пусть покоится с миром») и разговоры с Леопольдом, который за прошедшие недели стал ему настоящим другом. «Бродяга», как в шутку его называл Йонатан, оказал большее терапевтическое воздействие на душевные раны, чем, наверное, это мог бы сделать любой из доступных психотерапевтов. Особенно помогало его кредо «Факт ожидания чего-то делает это еще более увлекательным» (украденное, как он признался, у Энди Уорхолла).
Йонатан превратился в гуру спокойствия. Почти. Маркус Боде все еще хотел поговорить и то и дело названивал ему, а Йонатан до сих пор не знал, что с этим делать. У него опять получилось вытребовать у Боде немного времени – зачем-то, – и коммерческий директор согласился подождать еще один квартальчик, чтобы посмотреть, как дальше будут идти дела в издательстве. Только чтобы не принять решение, о котором после придется сильно пожалеть.
Тем временем Йонатан сам себе стал казаться совершенно чокнутым, причем до такой степени, что уже не мог, собрав все свое мужество, позвонить коммерческому директору и сказать следующее: «Просто сделайте что-нибудь: мой пожилой родитель вообще больше ничего не соображает, он ходит со своей воображаемой женой есть пироги, а сам я в коммерческих делах ни черта не смыслю. Вы уж там присмотрите за нашим детищем!»
Смешно. И совершенно непонятно, что мешало Йонатану Н. Грифу сделать это. Что его так пугало, вынуждало притормаживать, делало его таким… таким… нерешительным? Он ведь был взрослым образованным мужчиной, не так ли?
И вот он, как всегда по утрам, сидел за обеденным столом за кофе с круассаном и размышлял, в чем же, собственно, проблема. И не мог этого понять. Он знал только, что внутри у него было что-то не так – нехватка чего-то, какая-то трещина, какая-то… какая-то…
«Ты слишком много думаешь», – резко прервал бы его раздумья Лео. Но «бродяги» рядом не было. Тот, к счастью, еще две недели назад устроился поваром в одно гамбургское кафе, где теперь ваял лучшую в городе яичницу.
Йонатан вздохнул и раскрыл ежедневник на сегодняшней дате. Ну, замечательно! Словно кто-то (может, составительница ежедневника?) тайком заглядывал ему через плечо и подсовывал идеально подходящие для жизненных ситуаций записи. Даже для Леопольда, который сейчас где-то жарит яичницу.
Проведи душевную инвентаризацию!
Тебе известна «программа для анонимных алкоголиков»? Нет? Жаль, потому что «12 шагов», с помощью которых они преодолевают свою тягу, подходят для любого человека и делают его жизнь счастливой. Самый важный пункт из этого – душевная безжалостная (подчеркиваю) инвентаризация.
