Ха! Это он понял, она хотела знать, как у него дела!
–
Это не соответствовало действительности, но это был единственный ответ, который предлагал его итальянский разговорник на этот вопрос. Сложные ответы, как-то: «Ну, видите ли, моя фирма потихоньку вылетает в трубу, у папы слабоумие, а его секретарша выдает себя за вашу сестру. Мой коммерческий директор уволился, а я недавно потерял женщину, в которую влюбился без памяти», наверное, он найдет в следующих уроках.
Черт! Так они далеко не продвинутся. Положение казалось безвыходным. Но, вероятно, говорить особо много и не нужно было.
–
Тетка подняла брови и прикрыла ладонью рот, она выглядела по-настоящему шокированной. Неужели она подумала, что он принял ее за мать?
–
–
– Э-э-э,
Что же она такое сказала?
–
–
–
Франческа встала и вышла.
Йонатан продолжал сидеть в растерянности. Куда же она подевалась?
Вскоре Франческа вернулась. В руке она держала фотографию, которую положила перед ним на стол.
При взгляде на снимок у Йонатана тут же по щекам потекли слезы.
На фото была изображена надгробная плита из белого мрамора, традиционная для Италии.
На ней – надпись: «София Монтичелло 18.07.1952—22.08.1988».
Когда самолет сел на взлетную полосу гамбургского аэропорта вечером, в половине десятого, Йонатан был все еще так зол, что едва мог сдержаться, чтобы сразу не отправиться в «Зонненхоф», несмотря на поздний час, и не избить престарелого родителя прямо в его вольтеровском кресле.
Какая ложь! Какая невообразимая ложь! Отец всю жизнь обманывал его! Все эти годы Вольфганг Гриф скрывал от него правду! При мысли об этом Йонатана тут же охватывала такая ярость, что он уговаривал себя успокоиться, остыть немного и только потом навестить отца и призвать его к ответу. И пусть доктора Кнезебека хватит инфаркт или он вызовет охрану – в тот миг Йонатану было все равно.
Если быть точным, от того, чтобы покончить со всем этим раз и навсегда, Йонатана удерживало пока только одно: состояние здоровья отца.
Нет, не потому что Вольфганг Гриф мог не пережить припадка бешенства сына. Просто Йонатан хотел дождаться просветления сознания родителя, чтобы тот хотя бы частично понял, что будет ему говорить сын.
А ночью шансов на это было значительно меньше, чем днем.
С другой стороны, Йонатан был сейчас настолько взбешен, что, если бы он сразу же отправился в дом престарелых и дело дошло бы до физического насилия, это можно было бы объяснить тем, что он находился в «состояние аффекта». А если он проведет ночь дома и утром отправится в «Зонненхоф», то его наверняка обвинят в умышленном преступлении.
Йонатан сжал кулаки и с нетерпением ждал, когда потухнет табло с надписью «Пристегните ремни» и самолет займет «окончательную парковочную позицию», как об этом обычно объявляли. Йонатан должен как можно скорее выбраться отсюда, ему не хватало воздуха! Если бы он еще раз прокрутил в голове весь сегодняшний день, то не смог бы сдержать крик.
После того как они с Франческой осознали, что все общение сводится лишь к фразам «Ты еще хочешь чего-нибудь съесть?» и «Хорошая сегодня погода», что языковой барьер непреодолим, Йонатан недолго думая посадил тетку в машину и отвез ее во Флоренцию, в Институт немецкого языка, и нашел там сотрудника, согласившегося им помочь. Тот, все больше краснея, перевел слова Франчески Йонатану.
История оказалась весьма банальной и прозаической. И, конечно, она была не о том, как мать Йонатана обуяла невыносимая тоска по родине! Ха! Нет, правда выглядела совсем иначе. Его отец, достопочтенный Вольфганг Гриф, позволил себе любовную интрижку на стороне – вот как было на самом деле.
Когда София об этом узнала, она, как истинная итальянка, каковой она и не переставала быть, не захотела оставаться в браке с изменником.
Конечно, тетка открыла Йонатану, что София хотела забрать сына во Фьезоле. Но, поразмыслив, решила, что в Германии мальчику будет лучше. Учеба в школе, университет и наконец фамильное наследство – семейное издательство, которое должно было когда-нибудь достаться мальчику. Мать не хотела лишать сына всего этого. Она и представить не могла, как будут потом развиваться события.
Но в тот день, когда София получила злобную открытку от Йонатана, она тут же взяла билет на самолет в Гамбург, чтобы объяснить все на месте. Что она ушла не просто так. До этого момента София полагала, что не стоит отягощать ребенка семейными проблемами. Но когда поняла: сын уверен, что мать его просто бросила, – ей не оставалось ничего другого, кроме как рассказать ему правду.
