Спустя двадцать минут он добрался до въезда в городок Фьезоле и свернул на нужную ему узкую извилистую улочку. Он мальчиком бывал здесь несколько раз, но эти воспоминания о красивом городке таились где-то в уголках памяти, как и его страсть к пению или теннисные амбиции.
Он ехал мимо светло-желтых домов с зелеными ставнями на окнах и красной черепицей. Звучные названия улиц «Виа-Джузеппе-Верди», «Виа-Санта-Кьяра» или «Пьяцца-Мино-да-Фьезоле» напомнили Йонатану, что его матери, очевидно, не хватало на севере этой жизнерадостности. Тут он не мог не вспомнить о гамбургских названиях улиц: «Пеппермёленбек» или «Брандствите». По сравнению с милыми итальянскими эти названия шуршали, как засохшие хлебные корки.
А этот вид! Повернув на Виа-ди-Монтечечери, Йонатан остановился на обочине у каменной стены. Чтобы немного отсрочить неизбежный «момент истины», он стал любоваться лежащей перед ним как на ладони долиной. Он вспомнил, что маклер, немец с севера Германии, считал, что его дом у парка Инноцентия непревзойденный объект с точки зрения его расположения. Но здесь, сейчас, в этом месте и в этот миг, Йонатану стало ясно, что его взгляду из окна открывался лишь привычный вид на пару деревьев и три мусорных контейнера.
Название «Холм лебедей» не уступало по красоте этому месту. Любуясь этим пейзажем, можно было представить, что паришь в воздухе. Неудивительно, что Леонардо да Винчи в свое время был убежден, что если человек способен взлететь, то для этого лучше места не найти.
Йонатан проехал подальше, за каменную стену, заглушил мотор «лянчи» и отстегнул ремень безопасности. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, он открыл дверцу и вышел, чтобы разыскать дом под номером 20.
Найти его было просто: выкрашенное в желтый цвет здание, вопреки ожиданиям, не развалилось и не опустело.
В цветочных ящиках под зелеными ставнями благоухали… какие-то красивые цветы. Одно из окон за изогнутой решеткой было приоткрыто, и звуки итальянского дома были слышны на улице.
У Йонатана Н. Грифа чуть сердце не выскочило, когда он встал напротив входной двери. Когда еще раз глубоко вздохнул. Когда наконец нажал на кнопку звонка.
Через несколько секунд звуки стихли. Йонатан услышал шаги. А потом увидел, как поворачивается ручка. В следующий миг перед ним возникла полноватая женщина в ярком фартуке, ей было около семидесяти лет. Она произнесла вопросительным тоном:
– М-м-м?
Его сердце замерло.
Это была не его мать, Йонатан это сразу понял.
– Никколо! – Женщина подскочила к нему, обняла и покрыла его лицо поцелуями.
Нет, она не была его матерью. Но Йонатану казалось, что он ее откуда-то знает.
Франческа. Его тетку звали Франческа. Йонатан не представлял, каким образом у него в памяти засело имя Нина или Джина, потому что оно не имело никакого отношения к Франческе. Но это, в конце концов, было не важно. Главное, что он сидит со своей теткой на тосканской крестьянской кухне, а перед ним стоит тарелка дымящейся пасты. Он безжалостно отредактировал бы такое клише в книге любого автора – этакий идиллический момент встречи с итальянской родней, – но в реальной жизни все было
Только он пережил эйфорию встречи с поцелуями и бесконечным потоком причитаний, смысла которых он не улавливал, как Франческа уже притащила его за собой в дом и взялась подавать на стол еду.
И вот они сидели и смотрели друг на друга, а Йонатан усердно впихивал в себя целую гору макарон. У него не было аппетита, но, поскольку он сразу же понял, что его знание итальянского языка можно назвать рудиментарным, сидеть с набитым ртом ему было выгодно.
После того как Йонатан опустошил тарелку, Франческа подскочила, чтобы положить добавки, но это ей сделать не удалось. Йонатан, бурно жестикулируя и запинаясь, произнес:
–
Добавки удалось избежать.
–
И замолк. Тетка напряженно смотрела на него.
– Хм, – только и смог произнести Йонатан.
Проклятье! Он хотел задать так много вопросов. Живет ли все еще его мать здесь? Находится ли она сейчас здесь? Но он теперь так не думал. Тогда бы его встречать вышла не тетка. Но все было напрасно: несколько уроков итальянского не сделали из него Умберто Эко.
–
Она лишь пожала плечами.
–
Она снова пожала плечами.
Он уже хотел спросить, а что насчет французского или испанского, но вспомнил, что и сам на них не разговаривает. Что делать? Попробовать латынь? Она все же очень похожа на итальянский. Но что ему даст «
–
Он кивнул, хотя едва ли догадывался, что это значит.
–
