Весь остаток вечера Антонио избегал смотреть на Анну и держался в стороне. Даже когда под всеобщие аплодисменты и поздравительные тосты Карло разрезал кастаньяччо и с аппетитом откусил кусок. Пока брат, обняв Анну за талию, целовал ее, благодаря за угощение, Антонио незаметно выскользнул в сад. Он присел на скамейку и поднял глаза к звездному небу.
Празднование закончилось глубокой ночью. Лоренца в какой-то момент задремала на диване, и никто не решился ее будить. Поэтому Антонио с Агатой отправились домой вдвоем. Он шел молча, а она, со смазанной помадой, всю дорогу жаловалась, что ей пришлось бегать на кухню, пока Анна развлекалась.
– Сейчас приду, – бросил Антонио, когда они вошли в дом.
В полумраке гостиной он открыл бутылку граппы, приник губами к горлышку и жадно глотал, пока жжение алкоголя не разлилось по груди, заставив надсадно кашлять. Антонио отставил бутылку и поднялся наверх. Тихонько приоткрыл дверь спальни, разделся, сбросив одежду прямо на пол, и голышом нырнул под одеяло. Агата уже спала, свернувшись на боку. Он стянул с нее трусы.
– Ты чего? – сонно пробормотала она, приоткрыв глаза.
– Повернись, – хрипло приказал Антонио.
Агата молча подчинилась. Он овладел ею с закрытыми глазами, не глядя в лицо и зажимая ей рот ладонью.
Агата объявила новость в канун Рождества, за ужином. Когда все расселись за накрытым столом и приготовились поднять бокалы для первого тоста, она объявила, что Бог вновь одарил ее величайшим счастьем – она беременна.
По ошеломленному, застывшему лицу Антонио все поняли, что и для него это полная неожиданность.
– Ты уверена? – еле слышно выдавил он.
– Доктор сказал, что да, – ответила Агата, утирая слезы.
Карло обогнул стол, подошел к ней и горячо поздравил:
– Я так за вас рад! – Он поцеловал невестку в щеку.
Анна подалась вперед и протянула руку с другого конца стола:
– Чудесная новость!
Агата пожала ее ладонь и повернулась к дочери, которая глядела на нее немного растерянно.
– Ты слышала? У тебя будет братик, – пояснила она, погладив себя по животу.
Лоренца распахнула глаза и кинулась обнимать Агату:
– Я так счастлива, мамочка! Прямо счастлива-пресчастлива!
Затем она покосилась на застывшего отца, будто колдовские чары превратили его в изваяние. Но на самом деле Антонио парализовали нахлынувшие яркие воспоминания о первой беременности Агаты. Те бесконечные, удушающие девять месяцев, когда жена то и дело разражалась слезами, боялась оставаться дома одна и идти в магазин, если ее некому проводить. Ночи превратились в ад – Агата никак не могла уснуть, а дни проходили в бесконечных жалобах на усталость. К тому же приходилось тщательно взвешивать каждое слово, чтобы ненароком не задеть ее за живое. Как он сможет вынести этот кошмар снова, особенно теперь, когда Агата уже не девочка? И девять-то лет назад было тяжело, а уж сейчас, когда ей тридцать пять…
– А ты что скажешь, Антонио? – дрогнувшим голосом спросила Агата. – Ты словно призрака увидел, – добавила она, с неловкостью глядя на родню.
Анна и Карло обменялись красноречивыми взглядами.
– Папочка, ты не рад? Ну скажи же что-нибудь! – взмолилась Лоренца, тревожно заглядывая отцу в лицо.
– Да, – пробормотал Антонио. – Да, конечно, я рад.
Карло попытался сгладить неловкость:
– Он так счастлив, что просто потерял дар речи.
Агату, словно по волшебству, отпустило:
– Правда? – спросила она, нежно глядя на мужа.
Антонио наконец встал, подошел к жене, опустился рядом на корточки и поцеловал ее в мягкий живот. Кажется, никто не заметил, что в его движениях было нечто автоматическое, будто он играл роль согласно сценарию. Агата погладила его по волосам:
– Надеюсь, на этот раз будет мальчик.
Анна вскинула бровь, но промолчала.
Агата потеряла ребенка в самом начале третьего месяца, в последних числах января. Когда Антонио нашел ее на лестнице, скорчившуюся, в ночной рубашке, пропитанной кровью, он понял, что чрево его жены снова опустело. И в глубине души с облегчением выдохнул.
Вернувшись из больницы, Агата забралась в кровать, вцепившись в серебряные четки, и не вставала три недели. Временами бормотала молитвы, но отлично понимала – это был ее последний шанс стать матерью. И никак не могла с этим смириться.
Лоренца прибегала из школы, проходила через темные безмолвные комнаты, забиралась в спальню к матери и прижималась к ней. А Агата лежала, отвернув к стене потухшее лицо. Антонио возвращался с маслодельни к обеду и ужину, заглядывал в дверь и спрашивал, не нужно ли ей чего. Агата отрицательно качала головой и натягивала одеяло повыше. Тогда он просто ставил на тумбочку поднос с едой и кувшин воды, но жена к ним почти не притрагивалась.
– Тетя Анна, сделай что-нибудь, пожалуйста, – умоляла Лоренца.
