– Сейчас надо дать им расти свободно, не вмешиваясь, – продолжал проповедовать дон Чиччо. – О первой обрезке поговорим следующей зимой. А ты пока думай, как винодельню отстроить.
Кармела проснулась от холода. Поежившись, она повернулась на бок и подышала на озябшие руки. Рядом Никола спал глубоким сном, судя по тяжелому хриплому дыханию. Кармела нащупала на тумбочке будильник и повернула его циферблатом к себе. Семь утра, а звонок заведен только на восемь. Нет уж, подумала она, больше все равно не усну. Лучше пораньше приняться за работу – дел невпроворот. Не счесть пальто, которые нужно подлатать или ушить: ведь они переходят от отца к сыну. А еще фланелевые брюки с истрепанными кромками. Шерстяные платья и костюмы, требующие подгонки по фигуре. Одеяла, на которых нужно заштопать прорехи. В последние недели Кармела работала без передышки. А сегодня еще предстояло лично доставить одежду синьоре Тамбурини. Настоящая морока – на дорогу туда и обратно и на примерку уйдет больше часа. Но Кармела просто не могла отказать: Тамбурини была ее самой состоятельной клиенткой. Предпочитаю мерить платья в теплой спальне, у камина, а не в сырых стенах ателье, говорила она.
Кармела умылась, оделась, побрызгала за ушами жасминовыми духами собственного изготовления (для них она замачивала лепестки в спирте, разведенном очищенной водой). Потом отправилась будить сына. Поцеловала Даниэле в лоб и велела не засыпать, а то опоздает в школу.
Никола отворил дверь спальни и вышел к жене в гостиную. На нем была пижама из чесаной шерсти, пуговицы едва сходились на выпирающем животе. Кармела подумала: если муж еще растолстеет, придется шить ему обновку. В конце концов, Никола старше ее на целых двадцать лет – через полгода стукнет пятьдесят. И разница в возрасте уже ох как заметна… Лысина все ширилась день ото дня. А ведь когда они поженились, без малого одиннадцать лет назад, волосы у него еще были. По крайней мере, так Кармеле помнилось.
– Уже уходишь? – спросил муж.
Кармела накинула пальто и вытащила волосы из-под воротника. Если закрепить их шпильками, будет совсем невыносимо – голова и так раскалывалась от недосыпа. Лучше распустить. На ходу она бросила:
– Отнесу одежду синьоре Тамбурини. Пойди проверь Даниэле, как бы снова не уснул, – попросила она мужа, уже выходя за дверь.
Кармела быстрым шагом отправилась в путь. На пальце у нее покачивались пять вешалок с готовыми женскими костюмами, бережно завернутыми в папиросную бумагу. Вилла Тамбурини располагалась почти в центре. Чтобы попасть туда, пришлось срезать путь по улице Паладини. В детстве Кармела и сама жила на этой улице, прямо напротив дома, где теперь обитал Антонио. Так что сейчас ей поневоле пришлось пройти мимо жилища Карло и Анны, прежде чем свернуть направо.
Кармела замедлила шаг. Перед подъездом стоял припаркованный «Фиат-508». Все окна были еще закрыты, белые занавески задернуты. Кармела остановилась на миг, подняла взгляд туда, где располагалось окно спальни. Она прекрасно помнила этот дом, как будто побывала там только вчера. В детстве они с Карло и Антонио частенько захаживали сюда полдничать. Дядюшка Луиджи неизменно встречал их богатым угощением, которое готовила его домоправительница. Пироги с айвой, миндальное печенье, свежий хлеб, апельсиновый и мандариновый джем… Пока дети с аппетитом уплетали лакомства, дядя Луиджи сидел рядом, опершись на трость, и с удовольствием за ними наблюдал.
Кармела всегда думала, что когда-нибудь они с Карло будут жить в этом доме. И она станет важной синьорой, а не будет гробить зрение за шитьем. Ей представилось, как там, за окнами второго этажа, еще спят в обнимку Карло и Анна. Если бы не эта женщина, с горечью подумала Кармела, сейчас рядом с Карло лежала бы она, Кармела. А в комнате в конце коридора, где в детстве порой ночевали Карло с Антонио, спал бы Даниэле. Они могли бы стать настоящей семьей. Если бы только Анна не встала на пути…
Воспоминания о том проклятом письме до сих пор жгли огнем. Карло исписал три страницы убористым почерком, только чтобы признаться: он встретил другую. Ее зовут Анна. И его сердце теперь принадлежит ей. Это вышло внезапно, будто молнией поразило, – так он написал. И просил Кармелу больше его не ждать, так будет нечестно. Но уж чего-чего, а гордости Кармеле было не занимать. Поэтому письмо Карло, на которое она так и не ответила, полетело в камин. И не только для того, чтобы оно не попало на глаза кому не следует. В первую очередь потому, что Кармела предпочла бы умереть, лишь бы не говорить, что ее бросил парень. Да еще и обрюхатил, ко всему прочему.
Их с Карло единственный раз случился за два месяца до этого, когда он приехал погулять на свадьбе Антонио в качестве свидетеля. И это было ошибкой. Но откуда ей тогда было знать истинную мужскую природу? Кармела не сомневалась: Карло вернется и поведет ее к алтарю. Ведь он это обещал, глядя в глаза, прямо перед тем, как сесть в автобус, который опять увозил его прочь…
