От чтения ее отвлек голос мужчины, появившегося из двери в конце комнаты.
– Добрый день, – приветливо улыбнулся он. – Вам помочь?
Молодой, лет тридцати, с пышной кудрявой шевелюрой, глазами цвета прозрачного моря и добродушным круглым лицом.
– Мне уже помогли, спасибо, – ответила она.
– Синьора желает участвовать в конкурсе на должность почтальона, – встрял бородач, не скрывая сарказма.
Круглолицый слегка удивился.
– А, вот как… Я начальник почтамта, Томмазо Де Сантис, – представился он, протягивая руку.
Она ответила на рукопожатие.
– Анна Аллавена.
– Кармине уже все вам объяснил? – осведомился Томмазо.
– Он дал мне вот это. – Анна продемонстрировала лист.
Томмазо кивнул.
– Совершенно верно. Когда соберете все документы, приходите. – Он улыбнулся ей. – Заявление нужно подать до 14 мая.
– Спасибо, – сказала Анна, но не двинулась с места. Вновь пробежав глазами список документов, она подняла взгляд на начальника и произнесла: – Будьте любезны, бумагу и ручку. Судя по всему, мне нужно отправить несколько запросов. Лучше сделать это сразу – документы пошлют сюда из Пиньи. Это в Лигурии, знаете?
И она бросила вызывающий взгляд на Кармине. Застигнутый врасплох, Томмазо пробормотал:
– Да. Бумага и ручка. Конечно… – Он направился к своему столу и, протянув Анне то, о чем она просила, наконец удостоился ее улыбки.
Открыв глаза поутру, Анна не сразу вспомнила, что сегодня 13 мая. Эта мысль пришла ей в голову лишь позже, когда она полила кустики базилика и, сидя на скамейке в своем
Карло, еще в пижаме и с Роберто на руках, вышел в сад, напевая:
– С днем рожденья тебя…
Анна обернулась и одарила улыбкой обоих. Карло коснулся ее губ поцелуем и погладил по волосам.
– С днем рождения, любовь моя, – прошептал он ей на ухо.
– Гланаты, – сказал малыш, указывая на цветущие деревья.
– Гранаты, – поправила она.
Это был первый день рождения Анны на юге, и Карло хотелось, чтобы он стал особенным. Он знал, что саму Анну это совершенно не трогает, но вбил себе в голову, что ей будет приятно, если в такой день рядом соберется вся семья. Только это должен был быть сюрприз, он всех предупредил. Особенно Лоренцу. «У меня для тебя очень-очень важное поручение, – сказал он ей несколькими днями ранее. – После обеда ты должна занять тетю. Сходите на долгую-предолгую прогулку, чтобы мы с папой успели украсить сад к празднику». О еде должна была позаботиться Агата, приготовив свою несравненную мясную запеканку с картофельным гарниром.
Так Анна и провела вторую половину дня – бродила по округе с Лоренцой, которая в каждом поле заставляла ее останавливаться и собирать ромашки. Вернувшись вместе с племянницей, сжимавшей большущий букет, Анна застала Карло, Антонио и Агату стоящими у празднично накрытого стола с композицией из красных роз, серебряными приборами, хрустальными бокалами и горящими свечами. Лоренца округлила глаза, выронила букет и захлопала в ладоши.
– Вы такие молодцы! – воскликнула она.
– Маленькая плутовка, ты все знала? – спросила ее Анна.
«Надо было догадаться», – подумала она, пытаясь улыбнуться. В конце концов, она вышла замуж за человека, любившего праздники больше всего на свете. И, вопреки ее нежеланию, Карло раз за разом умудрялся устроить ей сюрприз. На первую годовщину он повез ее любоваться звездами на пляж в Бордигере[11], прихватив два бокала и бутылку игристого, и с тех пор каждый ее день рождения удивлял какой-нибудь выдумкой. Однажды даже повел танцевать чарльстон…
Карло откупорил бутылку вина и разлил по бокалам.
– За Анну, – провозгласил он, подняв свой.
– За Анну! – слаженно откликнулись Антонио и Агата.
Все расселись за столом. Агата нарезала запеканку на треугольные куски и раздала каждому. Затем перекрестилась, сложила руки и, закрыв глаза, пробормотала короткую благодарственную молитву. Как обычно, за едой Антонио с Карло начали болтать про оливковое масло и вино, а Агата пустилась в один из своих монологов, сплетая в кучу всевозможные слухи. Анна слушала, кивая, хотя зачастую даже не знала, о ком речь. Потом, улучив момент тишины и ни к кому конкретно не обращаясь, она вдруг спросила:
– Вы знали Феруччо, почтальона?
– А то как же! С самого детства, – отозвался Карло.
– Упокой Господи его душу. Не старый ведь еще был, – пробормотала Агата.
– Он давно уже болел, – уточнил Антонио.
– Да уж. Бедный Феруччо, – вставил Карло.
– Ему ищут замену, заявки принимают до завтра, – продолжала Анна.
– М-м-м, – промычал Карло с набитым ртом.
Антонио воззрился на нее, заинтригованный поворотом беседы. И действительно, Анна тут же объявила:
– Я тоже подам заявление. Завтра.
