Отправив телеграмму, она внезапно почувствовала глухую тоску и опустошение. Лоренца осознала, что согласилась на предложение Томмазо лишь потому, что ей не терпелось сообщить об этом Даниэле. Чтобы он страдал от мысли, что потерял ее. Чтобы расплатился за свое отсутствие.
Но удовлетворение, которое она надеялась испытать, развеялось словно пепел.
Дон Чиччо скончался во сне вечером 28 апреля, и с полуночи колокола церкви Сан-Лоренцо звонили, оплакивая усопшего. Для прощания с покойным приготовили спальню. Джина сидела у гроба, беззвучно роняя слезы и нежно поглаживая морщинистые щеки супруга. Она нарядила его в лучший костюм песочного цвета, голубую рубашку и красный галстук. Рядом с ней, держа ее за руку, сидел Никола.
Кармела сновала из комнаты на кухню и обратно. Она встречала людей, пришедших с соболезнованиями, принимала у них из рук подносы со сладостями и пакеты с кофе, которые те приносили в дар, и относила все это на кухонный стол. Сестры Джины, приехавшие из соседней деревни, по очереди ставили на огонь две кофеварки – большую, на двенадцать чашек, и поменьше, на три. Так у них всегда был наготове свежий кофе, для всех и в любое время.
Карло вошел в полный людей дом и снял шляпу. Пройдя по коридору под приглушенные приветствия «Добрый день, синьор мэр», он оказался в спальне, приблизился к гробу и вгляделся в безжизненное тело дона Чиччо. Лицо покойного застыло в мучительной гримасе. Карло ни за что и никому бы в этом не признался, но в глубине души он не ощущал настоящей скорби. Напротив, его охватило смутное чувство облегчения, хоть он и сам не мог объяснить его причину. Перекрестившись, Карло запечатлел легкий поцелуй на крышке гроба. Он пожал руку Николе, затем наклонился обнять Джину. Увидев его, она шмыгнула носом и утерла слезу.
– Где Кармела? – шепотом спросил он у Николы.
Тот окинул взглядом комнату.
– Загляни на кухню, – предложил он.
Карло действительно нашел ее там. Опершись о раковину, Кармела пила кофе. Она выглядела усталой. Поколебавшись, он положил руку ей на плечо.
– Мне так жаль, – произнес Карло. – Как ты?
Кармела допила последний глоток и отставила чашку. Расправив лиф траурного платья, она выпрямилась.
– Ну хоть отмучился, – ответила она.
Карло кивнул и покрутил в руках шляпу.
– Могу я чем-нибудь помочь?
Кармела задумчиво посмотрела на него, поджав губы.
– Вообще-то есть одно дело. А я совсем не могу отлучиться.
– Что угодно, только скажи.
– Нужно сообщить Даниэле.
– Да, конечно, – откликнулся Карло. – Сейчас же этим займусь.
Он водрузил шляпу обратно на голову, вышел из дома и направился к почтовому отделению.
– Дядя! – удивленно воскликнула Лоренца. – Ты что здесь делаешь?
– Мне нужно отправить телеграмму Даниэле. Сообщить ему о смерти дедушки, – объяснил он.
Лицо Лоренцы окаменело. Опустив взгляд, она взяла ручку, оторвала бланк и, изобразив равнодушие, произнесла:
– Диктуй.
Лоренца закодировала текст телеграммы азбукой Морзе и отправила ее.
– Готово, – только и сказала она.
В последний раз Лоренца общалась с Даниэле в начале марта. На известие о ее грядущей свадьбе он ответил лаконичным вопросом: «ЗАЧЕМ ТЫ ТАК СО МНОЙ ВПР».
Она решила проигнорировать ее, оставив его без ответа, как будто в наказание. Потом от него пришла еще одна телеграмма: «НЕ ГЛУПИ ТЧК ПОДОЖДИ». А затем еще одна: «ПОЧЕМУ МНЕ БОЛЬШЕ НЕ ВЕРИШЬ ВПР». И, наконец, последняя, гласившая: «БОЛЬШЕ НЕ ПОБЕСПОКОЮ ТЧК ПОЗДРАВЛЯЮ».
Ответ от Даниэле пришел незамедлительно. Сначала он отправил сообщение Карло, поблагодарив за известие. Потом – матери.
Лоренце досталось переписывать оба. Второе гласило: «БЕЗМЕРНО ОПЕЧАЛЕН СМЕРТЬЮ ДЕДУШКИ ТЧК НЕ ЗНАЮ КОГДА СМОГУ ВЕРНУТЬСЯ ЗПТ ПОСТАРАЮСЬ СКОРЕЕ».
При виде этих строк Лоренца не смогла удержаться от саркастической усмешки. Хорошо, что она не стала его дожидаться, промелькнуло у нее в голове. Мама была права: обещания мужчин вроде Даниэле – неверные, что твоя трамонтана.
– Ну как? – накинулась с вопросами Агата. – Колизей видели? Чем питались? Какая была погода? Отель приличный попался?
Лоренца и Томмазо, держась за руки, сидели рядышком на диване. В честь их возвращения из свадебного путешествия Агата созвала всю семью на ужин, приготовив свою коронную мясную запеканку пастиччо. Родные столпились вокруг молодоженов. Томмазо взахлеб рассказывал о великолепии столицы, о грандиозности ее памятников, о поразительной истории города. Лоренца лишь кивала и вставляла: «Да-да, так и есть» или «Чистая правда».
