Прошло уже больше двух лет с тех пор, как импланты эмоциональной регуляции стали всеобщим достоянием. Если в алгоритм закралась ошибка, наверняка пострадали и другие люди. Но сколько?
В пятом часу утра, так и не сомкнув глаз, Давид включил лампу на ночном столике. Жалко, конечно, что снова придется нарушить статистику сна в приложении здоровья. Однако он понимал, что не заснет, пока не найдет ошибку. Глаза слипались, но он встал с постели, натянул футболку, приготовил себе кофе и уселся в кресло перед компьютером.
Давид покинул проект два года назад, но сохранил исходную программу. Теперь он без труда нашел ее на диске и вывел на экран. И несколько раз чихнул. Если он схватил насморк, то исключительно потому, что долго стоял босиком на голой земле. Сделав большой глоток дымящегося кофе, он погрузился в нудное чтение текста программы.
Когда рассвело, он сделал перерыв на легкий завтрак и душ.
Еще через четыре часа, не отрывая глаз от экрана, он съел сэндвич. В 17:32 его покрасневшие от напряжения глаза уже скользили по последней строке программы.
Он снова рухнул в кресло и глубоко вздохнул: его буквально раздирали противоречивые чувства. Алгоритм не содержал ни одной ошибки. От этого Давиду, конечно, стало немного легче, но напрашивалась другая разгадка, и она тревожила. Если передозировка серотонином не связана с недочетом в исходной программе, то либо программу успели изменить, либо передозировку спровоцировала инъекция. Давид уже заподозрил, что предчувствие Эву не обмануло.
Тут вибрация телефона вывела его из размышлений. Сигнал тревоги от «Номеров»: если он будет приходить реже, его рейтинг понизится. Давид поморщился. Выступать в качестве неактивного партнера ему вовсе не хотелось: от неактивного до импотентного всего один шаг. Если понизится его рейтинг, ему придется довольствоваться менее желанными партнершами.
Он немедленно послал сообщение Миотезоро. Идти одному не хотелось.
Через несколько часов оба очутились в очереди на вход в освещенный розовым небоскреб.
– Я просмотрел весь исходный код программы управления серотонином, – шепнул Давид. – Никакой ошибки там нет, это совершенно точно.
Миотезоро покачал головой:
– Серотонин не может преодолеть гематоэнцефалический барьер.
– Можешь перевести на человеческий язык?
– Этот барьер разделяет две системы: кровоснабжение и центральную нервную систему. Инъекция серотонина не нанесла бы никакого вреда. Чтобы добиться эффекта, надо было бы ввести либо состав, стимулирующий выделение серотонина, либо ингибитор обратного захвата. Однако нет надобности искать так далеко.
– Почему?
Миотезоро расхохотался:
– Да потому, что достать такой состав невозможно, но есть более простое решение: твой Робер наверняка употреблял экстази! Это мощный стимулятор выделения серотонина. Робер работал в университете, а среди студентов экстази очень распространен. Так что он просто не мог не попробовать. К несчастью, среди потребителей «гормона радости» такие передозировки довольно банальны.
Телефон снова завибрировал. Пришло сообщение от агента Тома Хана: «Ну как, дело движется? Нужно сделать очень срочно». Раздраженный Давид ограничился сухим ответом: «Я над этим работаю». Вот смешной человек. Как убедить человека поменять всю свою жизнь по щелчку пальцев? «Поторопитесь», – ответил Хан.
– Добрый вечер, ваша очередь! – с улыбкой сказала администратор. Как всегда – мини-юбка, туфли на высоком каблуке, ярко-красная помада.
Давид шагнул под портик контроля документов и остановился.
Администратор сокрушенно покачала головой:
– Мне очень жаль.
– Кажется, у меня начинается насморк, – извинился Давид. – Легкая простуда, и больше ничего.
Администратор кивнула охраннику, и тот быстро подошел.
– Сюда, пожалуйста, – сказал он, указывая на выход.
Давид обернулся к Миотезоро:
– Да, ну хорошо… я тогда пойду. Хорошего вечера, старина.
– Жаль. Мужайся, мой птенчик.
Выйдя на тротуар, Давид почувствовал, что досада завладела им гораздо сильнее, чем разочарование. Вообще-то, нынче вечером ему не хотелось никакого секса. И все же это унизительно, когда тебе отказывают.
Регулятор эмоций сразу отреагировал, и в душе легко повеяло наслаждением, цветные линзы окрасили небоскребы в веселую мешанину праздничных цветов, а в наушниках заиграла тихая и радостная музыка.
На долю секунды мысль о серотониновом передозе посетила его и сразу растаяла без следа.
Вернувшись домой, Давид уселся перед монитором, коснулся пальцами клавиатуры и соскользнул душой и телом в виртуальную вселенную, несравненно более привлекательную, чем реальный мир с его тоской и мучениями.
– Ни на секунду в это не поверю! – резко бросила Эва.
– Однако такая гипотеза наиболее вероятна, – почти не разжимая губ, ответил Давид, не спуская глаз с дороги, ибо в этот час на городских улицах было полно машин.
– Черт-те что!
