– Конечно, трудно осмыслить, но очень на то похоже!
– Только не Робер. Это не в его духе.
Давид удержался от ответа, что в восьмидесяти процентах случаев реакция семей в подобной ситуации была бы точно такой же.
– Это придется принять, потому что, как ни крути, другого объяснения не существует.
– Согласие нельзя объявить – его можно только почувствовать.
Ну вот, она, как всегда, верна себе.
Вложить ей в голову идею переселиться… Миссия практически невыполнима.
– Тебе когда-нибудь хотелось переехать?
– То есть?
– Переехать, попробовать жить на новом месте и посмотреть, что из этого выйдет. Пока ты молода, ты можешь себе это позволить. Сложнее, когда уже есть работа и семья.
– И куда, по-твоему, я поеду? Наш остров не так уж велик, ты же знаешь…
– Но ты не обязана оставаться на острове. Можешь приехать сюда и пожить тут какое-то время. Я знаю, что наши общества не во всем друг с другом согласны, но не надо все красить только черным цветом. У нас есть и хорошие стороны.
– Да ну? Какие, например? – покосившись на Давида, сказала она, и в ее голосе прозвучала ирония.
Разговор был рискованный, и Давид тщательно подбирал слова:
– Я знаю, что вам так не нравится, но здесь компьютеры и вообще машины настолько развиты, что все больше напоминают людей и заменяют нас в тяжелой работе. И можно сказать, что технический прогресс сделал людей свободными.
– Свободными?
– Да. Прежде всего, у них освободилось время: их никто не заставляет работать. Технологии просто упразднили эту необходимость. Люди в большинстве своем сидят по домам, и средств им хватает. Больше не надо вкалывать, чтобы иметь пищу и крышу над головой. Все свободны жить беззаботно, мы все защищены и в материальном, и в физическом, и даже в санитарном плане: все вакцинированы от любых болезней и вирусов. Люди могут наслаждаться ни с чем не сравнимым комфортом и свободно выходить в виртуальный мир, где каждый располагает исключительными возможностями.
– Гениально! Разворачивайся!
– Слушай, не сердись, я только хотел…
– Я не сержусь, я хочу тебе кое-что показать. Развернись.
На первом же кольце Давид развернулся.
– А теперь первый поворот налево. Или… нет, второй.
Автомобиль выехал на улицу вдоль зоопарка.
– Сбрось скорость и чуть вперед… Ну вот, теперь можешь остановиться.
Давид припарковался. Эва открыла свою дверцу и вышла. Давид нагнал ее на тротуаре, который шел вдоль решетчатого забора зоопарка. Эва ухватилась руками за решетку и молча наблюдала за тем, что происходит внутри.
Пара слонов лениво бродила между пальмами по заросшему ярко-зеленым камышом берегу пруда. Над прудом летали утки и шумно шлепали по воде перепончатыми лапами.
– Посмотри на слонов, – сказала Эва. – Им не надо работать, чтобы жить: их каждый день кормят прекрасно сбалансированной едой. Жизнь у них удобная и беззаботная, и живут они в полной безопасности: вакцинированы, защищены от хищников, укрыты от природных катастроф, от засухи и голода…
– И нет никаких причин их жалеть.
– И все-таки… они живут втрое меньше, чем их соплеменники на воле.
Ее слова обожгли Давида, как лезвие ножа.
– Ты уверена?
– Африканский слон в зоопарке живет в среднем семнадцать лет против пятидесяти шести на воле, где он постоянно сталкивается с опасностью.
Она замолчала, и ее последние слова повисли в тишине.
– Я понимаю, что ты пытаешься сравнивать их жизнь с нашей, – произнес Давид. – Разница между нами в том, что мы-то свободны.
Эва медленно перевела на него глаза, и на губах у нее заиграла ироническая усмешка.
– В самом деле?
Давид не ответил, и она продолжила:
– А машина свободна?
– Не вижу связи…
– Ты сказал, что у вас машины делаются все больше похожи на людей. Но все как раз наоборот: у вас люди ведут себя как машины.
– Не понимаю, в чем именно.
