Танин папа никогда не видел Танюшу. Он уже воевал, когда она родилась. Потом пропал без вести. Только после победы мама нашла его в госпитале, в Средней Азии, — после тяжелого ранения в голову он ослеп, часто терял сознание, почти ничего не помнил. Мама привезла его домой, и ему стало лучше. Он научился ходить с палкой, но все время звал: «Татьяна, Татьяна!» И Таня брала его за руку, выводила на улицу, садилась с ним рядом на скамейку у стены дома, и отец, откинувшись к стене, нагретой солнцем, как на спинку дивана, сидел, и солнце сквозь зеленые ветви тополей освещало его слепое лицо, короткие, ежиком подстриженные волосы серебрились над неровным багровым шрамом. Отец молчал и все время улыбался, как будто хотел скрыть, как ему больно, но даже Таня видела, что ему больно. Поэтому ей хотелось, чтобы он отпустил ее руку и она убежала бы играть к ребятам, туда, где они всегда собирались, — у дома тети Кали, напротив, на той стороне улицы. Но отец крепко держал ее руку. Мимо проходили соседи, и все осторожно здоровались с ним, как будто он засыпает, чтобы не мешать ему: «Здравствуй, Николай… Здравствуй, Коля… Здравствуйте, Николай Константинович…» И отец всем кивал головой, и всем отвечал, и всех в ответ называл по имени или по имени с отчеством — и ни разу не ошибся.
Выходила бабушка, мама отца. Она забирала его руку у Тани, и Таня с легким сердцем бежала к ребятам. Бабушка оставалась. Грела холодную руку сына своими маленькими, теплыми, мягкими руками, наклонялась к ней, гладила и целовала ее, молча, пока соседи или редкие прохожие не видят, и горькие слезы текли по ее дряблым щекам, а она только сжималась вся и старалась не дышать, не вздрогнуть, не обнаружить перед Колей своих слез. И он, наверно, хотел показать, что все не так страшно и он не видит ее слез, улыбался, нервно стучал начищенным до блеска сапогом по асфальту, губы только дрожали и над верхней губой выступали крупные капли пота.
Бабушка доставала из широкой юбки чистый мягкий платок, чуть дотрагивалась, промокала их, так же легко касаясь, вытирала ему лоб, боясь дотронуться до набухшего кровью шрама, слезы текли ей под подбородок, за воротник, она вытирала их свободной рукой и снова сухими горячими губами целовала холодную, повлажневшую руку сына.
Он умер зимой. В больнице.
Через месяц умерла бабушка. Дома. Упросила бога взять ее к Николашеньке. Боялась, что даже т а м ему одному, без нее, не справиться.
Дом опустел.
Он не стал просторнее — сгорбился, сжался, потемнел, краска на затейливых резных наличниках облупилась. Ступеньки и перила на крыльце, словно радуясь редким шагам по ним, громко разноголосо отмечали их, утверждали: кому-то мы еще нужны, ходите смелее и чаще, мы свой век не отскрипели, еще поскрипим, топайте, не стесняйтесь, скрипите вместе с нами, давайте скрипеть вместе…
Это было очень с их стороны благородно — по-своему радоваться людям, знакомым и незнакомым, повизгивать, поскуливать по-собачьи у них в ногах, настораживаться и разочарованно молчать, когда шаги проходят мимо.
Тетя Паня совсем слегла, после того как узнала, что сыновья и муж — все убиты. У нее опухли и отнялись ноги, она стала дышать трудно, с хрипом и тонким свистом. «Как старый самовар», — думала про нее Таня. Когда Полина Дмитриевна нашла после войны своего Колю, какая-то чудодейственная сила подняла тетю Паню с постели. Она расспрашивала Николая со своим интересом: вдруг и у нее хоть один из троих где-то выжил и не помнит, чей он, а она лежит, как тюлень, собралась помирать, когда ему, может, некому сейчас помочь, никто не ищет его, корила себя тетя Паня.
Вечером, когда все опали, они сидели с Таниной мамой на кухне у теплой печки и писали письма, искали тех, кто воевал вместе с сыновьями и мужем тети Пани.
Умер Николай. Похоронили бабушку.
Тетя Паня все искала. Ждала. Днем под ее диктовку стала писать письма Таня.
По Таниным письмам сначала приехал военный, командир, у него служил старший сын тети Пани. Он привез его медали «За отвагу», «За боевые заслуги», документы, пилотку. «Ваш сын героически погиб за Родину», — сказал командир.
Медсестра ответила из госпиталя, где на ее руках скончался от тяжелых ран муж тети Пани.
