– Спарки, ты разве газет не читала? – ответил Майк Брайсон. – Еще в субботнем номере было, вот смотри! Хотя ракурс и освещение не слишком удачные – но вроде узнать ее можно. Да не бойся – папа сказал, ее уже выпустить были должны!
Белая девочка сидит рядом с вооруженными солдатами в джипе, который едет за школьным автобусом.
Подпись: «Наши дети в безопасности, под охраной доблестной Армии США».
На автобусе пририсована сзади турель от бомбардировщика В-29.
Подпись: «Сообщения о чрезмерном насилии на улицах Де-Мойна сильно преувеличены – пишет нам один из наших читателей, работающий там бортстрелком на школьном автобусе».
Это фото в неизменном виде – рядом с фотографией черной девочки за колючкой.
Подпись: «Считается, что в США белые и черные дети имеют равные права?».
Это был ад. Три дня – вконец разбившие образ Америки как самой свободной и справедливой страны.
Папа не любил местную власть, а особенно полицию – но уважал федералов и армию (как и положено ветерану, герою войны, имеющему награды). И сейчас он лежал в госпитале для ветеранов – где, как показалось Стефани, не делали различия для пациентов по цвету их кожи. Мама сидела там все свободное время – ну а Стефани, предоставленная самой себе, носилась по городу с папиными друзьями (поскольку ее прежняя школьная компания вся сидела по домам). «Дочку самого Брауна» хорошо знали бывшие завсегдатаи «Джунглей», ну а Джимми, папин помощник, взял на себя обязанности ее спутника и телохранителя.
Они выглядели внушительно – вшестером, кое-как разместившись в открытом «додже» сорок восьмого года – Рэнни с «томми-ганом» (подобранным на поле боя у «Джунглей»), Мэтт и Джош с дробовиками, у Сэма (сидящего за рулем), а также Джимми и Стефани оружия не было видно – но подразумевалось, что у столь грозной компании в карманах у каждого есть что-то стреляющее и режущее. По крайней мере, другие банды (а тем более белые граждане Де-Мойна) не решались вставать на пути. До чего же приятно ехать так по Централ-авеню – где чернокожему раньше и появиться было стремно, сразу копы пристанут! – заходить куда угодно, брать что хочется, есть и пить, не заплатив. Наслаждаться этой невероятной свободой, как самой лучшей выпивкой – ощущая себя человеком, а не «эй, ниггер».
Так было – до того самого дня. Когда оказалось, что за все это придется заплатить.
Федералы вошли в Де-Мойн утром в четверг, 22 марта – как и было накануне сообщено по радио и в «Регистре». Наверное, уже тогда черным парням надо было исчезнуть, залечь на дно – но так хотелось еще чуть насладиться… Ну и федералы отчего-то представлялись менее страшными, чем местные копы.
Их остановили на углу Пятнадцатой и Локаст-стрит – патруль, военный джип и четверо солдат, экипированных, как в бой с вьетконговцами. Они сразу застрелили Рэнни, а остальных выкинули из машины, отобрали оружие, грубо обыскали и велели лечь на асфальт и не шевелиться – любое движение или попытка спорить пресекались ударом ботинка или приклада. Затем приехал армейский грузовик, и всех погрузили в кузов (где уже валялись как мешки еще трое каких-то черных белолаг) и куда-то повезли.
Привезли к стадиону, рядом с университетским кампусом. Стадион был превращен в подобие лагеря для задержанных – подобно тому, как в позапрошлом году писали про коммунистический режим Арбенса в Гватемале. С трех сторон трибуны, с четвертой натянута колючая проволока, в которой ворота. Там арестантов выгрузили из машины, какой-то военный с повязкой МР (военная полиция) опросил имена и местожительство, записав в свои бумаги – когда очередь дошла до Стефани, он скривил рожу, а эту какого… гоните ее прочь! Но тут были и копы из местных, и кто-то указал – это же дочка Брауна, того самого главаря и зачинщика бунта. И Стефани втолкнули за колючку вместе со всеми.
На поле было, наверное, несколько тысяч человек. Большинство черные – но «снежки» тоже встречались. Все кучковались группами – и пятерка со Стефани тоже старались держаться вместе. Затем Джимми увидел кого-то знакомого – эй, что это за место и как тут дела?
– Нацистский концлагерь, даже хуже! Там хоть бараки и нары были – как в кино показывали. А это скорее, как у Арбенса, коммунистический гулаг – надеюсь, нас отсюда на расстрел не выведут, как в Гватемале?
– Эй, так мы же американские граждане! А там все же не комми, а наши американские солдаты. Парни, успокойтесь – наверное, нас скоро отпустят. Смотрите – ведь тут даже крыши нет, ну как тут людей держать?
– Ты это им скажи. Подойди и спроси – а мы посмотрим.
– Да, а тут кормят? Когда будет раздача?
– Заткнись и спроси что полегче. Или, я сказал, иди и спроси у вояк сам!
