– Хо, снежки бьют снежков! Какое зрелище!
– Эй, а что там в пакетах? Братва, так это же жрачка!
На поле тут же вспыхнули ожесточенные драки. Стефани испугалась, что ее затопчут. Что происходило за оградой, она не видела – да это и никому их толпы на стадионе было не интересно. Более важным было то, что их компании удалось ухватить одну из посылок. Где оказались бисквиты, печенье, шоколад – целое сокровище! Все съели сразу, чтобы не беспокоиться ночью – честно разделив на четверых. Сэм куда-то пропал, никто не видел, куда он делся.
Ночь прошла так же беспокойно, но уже привычней. И наступил третий день – 24 марта, суббота.
Эй, что за дела? У нас тут свободная страна – или Париж под нацистами, как в том кино, где лейтенант Баттлер ищет немецкую атомную бомбу? Раньше на территории университета и кампуса даже полицию видели ну очень редко! А вояки вошли, и как хозяева – посты расставили, и всем по струнке ходи. А завтра будет – как в городе сейчас творится: облава, всем лицом к стене, стоять не шевелиться?
И наш стадион превратили в нацистский концлагерь или русский гулаг. Даже если к началу Эстафеты они отсюда уберутся – вы представьте, как после там состязания проводить? А уж что с репутацией нашего университета будет – на нас же пальцами станут показывать, и поди объясняй каждому, что это не мы виноваты, а тупые вояки?
Нет, мы вовсе не аболы, любители черномазых. Хотя Айова, в отличие от Миссисипи или Алабамы, штат куда более свободный – у нас «законов Джима Кроу»[59] намного меньше. Но вот сейчас решающим было то, что вояки своим хамством и наглостью выглядели намного более «плохими парнями», чем ниггеры. Тем более что в кампусе беспорядков считай что и не было – а вот когда вояки пришли… Ну и скучно банально – сидеть как под арестом, в город выйти стремно.
Идею кинула Джин Сиберг – она даже студенткой не была, а только после школы приехала присмотреться, и вроде кто-то знаком ей был из наших, ну а когда вояки объявили осадное положение, она в кампусе так и осталась. Сначала наши девчонки ее предложение подхватили, затем и парни тоже – даже не столько из любви к ниггерам, как ради того, чтоб воякам вставить пистон. Ну и наше студенческое братство куда более демократично, чем у британцев, – где, как я слышал, старшекурсники по отношению к младшим ведут себя, как сержанты у вояк. Да и что сложного – купить съестного, чтоб легко упаковать, как печенье, галеты, шоколад, и собраться толпой. Ведь не будут же в нас стрелять, как во вьетконговцев?
У ограждения поначалу лишь пара охранников ходила – но нас увидев, они шум подняли. Так что, когда мы всей командой к колючке подошли, вояк прибежало уже с десяток. Все до зубов вооруженные, как будто собрались идти на Москву – орут, стволами и штыками размахивают. Ну а нам весело – что они нам сделают? Мы строем собрались, как на спортивном параде, и первый ряд локтями сцепился, не растащить – а из-за их спин через ограду посылки бросают. Вояки бесятся, орут – а мы смеемся и бросаем.
Почти все перебросать успели – когда вояк набежала уже целая орава, и они уже не кричали бестолково, а напали на нас, как на коммуняк! Били прикладами в головы, разбивая в кровь, упавших били ботинками. Джин и еще кто-то из девчонок вперед выступили, руки раскинув и крича: что же вы делаете, эсэсовцы! А солдат ее штыком, в живот!
Она заорала – так, что все оцепенели. Даже для бешеных вояк это оказалось чересчур – они на шаг отступили, но нас держат на прицеле, как врагов. Появился офицер и стал командовать. Джин и еще нескольких, кому больше всего досталось, в госпиталь – ну а остальных под арест. Сунули в какую-то камеру, держали там сутки – а после выпустили, без всяких объяснений.
И еще таскали на допросы – и к нашему университетскому начальству, и в полицию, и кого-то даже в КРАД. Но университетские, похоже, сами воякам очень не сочувствовали, полиция тоже ничего серьезного нам предъявить не могла, ну а приписать нам «любовь к коммунизму», вы смеетесь?
Проблемой было стадион привести в порядок. Ну и Эстафета этого года вошла в историю с именем «Кровавой». Хотя на самих состязаниях ничего такого не было отмечено!
Если поручили армии выполнить работу полиции – то не обижайтесь, что попутно на вашей кухне перебили посуду! Армия в иной манере работать не умеет.
