Нго Динь Зьем, президент Вьетнама. Пока лишь южной половины, но ведь когда-нибудь коммунистический режим в Ханое падет и страна будет объединена?
Европеизированный вьетнамец, уважавший колонизаторов за их технические и научные достижения, фанатичный католик по вере, конфуцианец по государственной философии. Убежденный антикоммунист – ибо учил Конфуций: те, кто работает, должны слушать тех, кто правит, так же как дети, отца – равно как и в Библии, что «раб не может быть выше господина своего». И французы, придя во Вьетнам, не посягали на на власть высших, по отношению к простонародью – как прежде, на троне был Император, а также все сопутствующие учреждения: Регентский Совет, Канцелярия по делам императорского дома, Тайный Совет, Цензорат; конечно, все их решения подлежали утверждению французским представителем, но разве истинно мудрый Отец не держит под неусыпным контролем своих неразумных детей – а если и если проявляли строгость, то справедливо: так, Император Тхань Тхай, при котором служил отец Зьема (в чине министра обрядов и церемоний), был лишен трона и сослан на остров Реньюн за то, что вызвал неудовольствие французских Отцов, посмев с ними спорить, защищая давно отжившие древние традиции и веру предков.
А род Нго Динь принял христианскую веру еще с семнадцатого века, даже подвергаясь за это притеснениям. Когда отец Зьема был еще юн, его родители и все братья и сёстры погибли во время очередного антикатолического погрома – но это лишь укрепило отца в вере, отношение к которой унаследовали его дети. Тхук получил образование в семинарии, а затем отправился учиться дальше – в Рим и Францию, и Зьем тоже в молодости успел побывать послушником в монастыре – но затем решил, что стать политиком перспективнее: поступил в школу государственного управления (первый во Вьетнаме университет, основанный французами), и всего за двенадцать лет сделал блестящую карьеру, от скромного сотрудника библиотеки до министра внутренних дел! Однако же всего через три месяца последовала отставка – к счастью, не арест, а всего лишь ссылка в свое родовое поместье, под надзор французских колониальных властей. За слова «автономия для Вьетнама» – что французы сочли за намерение еще не подросших детей выйти из-под родительской опеки.
В конце войны японцы предлагали Зьему пост премьер-министра, однако брат Тхук отговорил – уже ясно было, кто проиграет. И Зьем сохранил незапятнанную биографию, вернулся в политику, сделав ставку на США. Коммунисты тоже хотели независимости Вьетнама – но «не может раб войти во дворец», лишь единоличный просвещенный и мудрый Правитель может быть подлинным Отцом нации! Если Японии удалось гармонично связать достижения двадцатого века с древними традициями – то отчего не получится у Вьетнама, выйти из-под надзора состарившегося (и впавшего в немощь) французского наставника?
Мечта сбылась – Зьем стал премьер-министром, а затем и президентом Вьетнама! Однако коммунисты захватили весь Север, мало того, их банды были хозяевами в лесах и на Юге. Даже генерал Хин, командующий армией, выбрал их сторону, решившись на мятеж. Тогда французы, все еще рассчитывающие сохранить какое-то влияние, попытались снова сделать ставку на бывшего императора, а у Зьема просто не было под рукой никого… кроме «армии Бин Ксуен».
Зьем не собирался убивать Бао Дая – но американцы настояли. Пришлось поручить это грязное дело генералу Ле Ван Виену и его наёмникам – в надежде после избавиться и от них самих. Но американцы сочли Виена и его банду, полезными – и велели Зьему вступить с этими висельниками в союз! Им не было дела, что тогда, в глазах всех, в смерти Бао Дая виновным оказался он, Зьем. Нельзя было сказать, что народ Вьетнама сильно любил своего наивного, глуповатого, любившего развлечения и мало интересовавшегося государственными делами императора – но и зла своим подданным он не причинял, а еще был последним представителем старой и прославленной династии, что освящало его авторитет в глазах консерваторов и сторонников традиций, так что его подлое убийство многих возмутило. Только Бин Ксуен было на это плевать, они продолжали заниматься грязными делами – Сайгон под их властью превратился в вертеп разврата, ведь именно они контролировали все курильни опиума, бордели и казино, гордо называя свой район «вторым Лас-Вегасом и Монте-Карло»!
Зьем, имея весьма строгие моральные идеалы (внушенные Церковью), издал указ, запрещающий пороки и разврат – и Виен, командуя не только войсками, но и полицией, рьяно принялся его исполнять… истребляя бордели и опиумокурильни исключительно тех владельцев, кто отказывались платить ему, Виену, дань, или даже прямо передать свой бизнес. Теперь Виен владеет всеми гнездами порока и разврата в Сайгоне (и других городах) – издевательски оправдываясь тем, что «подобные услуги нужны американским военнослужащим» (которым сайгонская мафия и правда казалась более полезной в деле борьбы с коммунизмом, чем следование христианским добродетелям), посол США не возражает – и Зьем ничего не может с этим сделать!
