— Скоро будет полгода. Осенью начинаются занятия в университете, но я переехал сюда пораньше. И подработку же надо найти, и каких-никаких знакомых.
Родители Гермионы вновь многозначительно переглянулись между собой.
— Удивительное благоразумие, — пробормотала миссис Грейнджер. — Нет, правда! Ровесники нашей Гермионы в обычном мире не очень-то хотят трудиться, всё думают, что им недостаточно платят. А уж чтобы учиться и одновременно работать… У волшебников, как мы поняли, и подавно это не принято. Гермиона, вон, пыталась, но её никто не понял, даже сокурсники. Знаете, а ведь мы очень обрадовались, когда у вас власть сменилась. Судя по тому, что Гермиона рассказывала, перспектив в волшебном мире раньше не очень-то и много было.
— Мама!
— Что — мама? Скажешь, что мы ни разу с тобой этот вопрос не обсуждали? Мы же с Джоном, мистер Поттер, действительно очень рады были переменам. Думали, что пришёл ответственный человек, бывший полицейский, если на наш лад говорить, дочке всё легче после школы станет устроиться. А смысл? — она раздосадованно махнула рукой. — Ничего по итогу не изменилось.
— Мама, мы не об этом пришли поговорить! — окончательно покраснела Гермиона. — Мы хотели узнать, как Гарри выжил, хотя все думали, что он погиб!
— Ну, на самом деле, тебе, Гермиона, можно попытаться поступить здесь, в Парижский университет. Если хочешь, конечно, — предложил Гарри, а про себя подумал, что не дай Мерлин!
Знаний и упорства Гермионе хватило бы, но то ли он уже отвык от характера бывшей подруги, то ли ещё что, только разговор нравился ему всё меньше. И родители у Гермионы невпопад влезли со своими сожалениями о том, как не везло их дочери после выпуска из Хогвартса… Напрямую, конечно, ничего сказано не было, однако осуждение происходящего в магическом мире Англии весьма красноречиво свидетельствовало: дела у Гермионы после окончания школы были вовсе не такими замечательными, как хотелось бы. А тут — Гарри, который жил в другой стране, поступил в высшее магическое учебное заведение и даже работал. Гарри, которого Гермиона вряд ли положительно характеризовала своим родителям. Да, пожалуй, трудно было предположить, что тот Гарри с первого курса превратится не в хулигана или спортсмена, а в спокойного, уверенного в себе молодого волшебника, студента, уже работавшего, несмотря на возраст. И это они ещё не знали, что Гарри поступил на престижную специальность современной артефакторики, по-магловски, можно сказать, изобретательства. Так посоветовал дядя Северус, да и сеньор Росси считал, что это будет лучшим способом перенаправить кипучую энергию Гарри в мирное русло. А требования на этом факультете были куда более высокими, чем на все прочие специальности, потому что, вопреки расхожему мнению, будущий артефактор не должен был специализироваться в одних только чарах. И в зельях требовалось иметь приличные знания, потому что камни и металлы часто обрабатывались зельями, и трансфигурация пригождалась, и алхимиком нужно быть, и магловской физикой тоже не брезговать. Да уж, хорошо, что Гарри не стал распространяться о своём образовании. Не хотелось бы видеть кислые лица собеседников, а то, что это будет так, и сомневаться не приходилось. Вон как мистер и миссис Грейнджер, вроде бы весьма добродушные и улыбчивые поначалу, помрачнели.
— Я подумаю об этом, — энергично произнесла Гермиона, — но прежде, я требую рассказа, как ты выжил.
Гарри кивнул. От этого никуда не деться.
— Для начала напомни, какая у вас была официальная версия? Я уже подзабыл, столько времени прошло.
— Как можно было забыть?! Гарри, тебе что, всё равно, что происходило у тебя на родине?
— Если честно — да. Только давай без нравоучений, пожалуйста. Я больше учёбой интересовался. Как оказалось, я слишком многого не знал, и Дамблдор этим пользовался и поощрял даже.
Гермиона поджала губы, но защищать бывшего директора Хогвартса не стала. Очень интересно. Помнится, на первом курсе авторитет преподавателей и особенно директора был для неё непререкаем. Иногда Гарри даже казалось, что если МакГонагалл или Дамблдор скажут, что Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот, Гермиона уверится в этом и будет продвигать дальше эту идею.
— Кажется, все посчитали, что меня загрызли в Запретном лесу пауки, — произнёс Гарри примирительно, потому что заканчивать разговор скандалом в его планы всё же не входило. Да и в кафе это хотелось бы ещё приходить. — Дамблдора осудили за то, что он отправил меня на верную смерть, посчитав крестражем Волдеморта. А, и ещё за то, что он превысил свои полномочия на посту директора Хогвартса, назначив наказание в Запретном лесу. И за то, что держал в тайне информацию о крестражах…
— Да, — нехотя подтвердила Гермиона. — И за исчезновение профессора Снейпа ему тоже дали срок в Азкабане, хотя, как я теперь понимаю, он тоже жив и здоров.
— Да, дядя Сев жив, здоров и только чудом каким-то не ушёл в науку окончательно. Если бы не мы с сеньором Росси, он, мне кажется, забывал бы пить и есть.
