— Я вижу. Амелия, вас не затруднит взять пока на себя руководство отменой уроков? Возьмите моих бойцов для сопровождения студентов.
Та не возражала. Под давлением Скримджера Минерва всё-таки сдалась и вызвала старшего домовика школы, которому поручила слушаться мадам Боунс и всячески ей помогать. После этого Боунс отбыла, а Скримджер отправил своему заместителю второй Патронус с просьбой прислать ещё людей. Северус, проводив взглядом ястреба, не без внутреннего злорадства полюбовался на белое от сдерживаемой злости и бессилия лицо Дамблдора. Дополнительную пикантность ситуации добавляло то, что передавать сообщения с Патронусом Скримджера когда-то учил сам Дамблдор, придумавший этот способ связи во время Первой магической. Наверняка старик очень жалел сейчас, что много лет назад великодушно передал аврорам своё изобретение!
Не успел Патронус улететь, как прибыло первое подкрепление. Часть людей Скримджер сразу отправил в помощь Боунс, а оставшиеся взяли в оборот деканов. Кто-то сходил за Филчем, и изумлённый, напуганный появлением авроров завхоз без сопротивления открыл на третьем этаже несколько заброшенных классов. Их наскоро почистили, и авроры с ДМП устроили там свою штаб-квартиру и одновременно допросные.
Дамблдор, справившись с эмоциями, выглядел невозмутимым и даже добродушно-снисходительным. Так умудрённый жизнью взрослый смотрит на несмышлёныша, который выдаёт банальную вещь, но новую для него, за величайшее открытие. Флитвик и Спраут кидали на своего начальника красноречивые взгляды, однако он их откровенно игнорировал, не собираясь давать какие-либо объяснения. Минерва после того, как её отчитал Главный аврор, сдулась и молча наблюдала за действиями авроров; вся её поза выдавала обречённость и покорность. Северуса совсем не беспокоило самоощущение коллег, хотя ситуация была прескверная, а пятно на репутации Хогвартса и их собственной — обширным и очень грязным. Куда хуже было то, что Дамблдор не торопился снимать с них четверых своё вето главы школы. Сколько Северус ни поглядывал на него, ничто на это не указывало. Плотно сомкнутые губы, глаза, зорко следившие за каждым действием непрошеных гостей… Никто не требовал со старика громко и пафосно объявить с трибуны, что он отменяет запрет, магии Хогвартса достаточно и мысленного намерения, но чем больше проходило времени, тем чётче Северус понимал: Альбус так не поступит. Для него это станет сродни политическому самоубийству и одновременно признанию вины, зато статус главы Визенгамота позволял ему на законных основаниях отказаться от дачи показаний с Веритасерумом. Кому в таком случае придётся отдуваться за молчание директора? Им, деканам. У Северуса злость застучала в висках дробными молоточками. Он не питал иллюзий, кто из преподавательского состава интересовал авроров больше всего, а из-за дурацкого решения Дамблдора не мог нормально защититься, проклятье!
— Идёмте, господа! — провозгласил Скримджер, когда суматоха более-менее улеглась, и мадам Боунс увела Грейнджер. — Нам предстоит долгий разговор.
Главный аврор даже не представлял себе насколько.
Допрашивать Северуса собирался незнакомый и немолодой аврор, темноволосый, со шрамом на левой брови. От одного взгляда на него вспоминался Грюм, которого Северус искренне, со всей душой ненавидел. Старый фанатик ко всем подозреваемым относился одинаково беспощадно: для него они были сплошь виновными, и Грюм не гнушался выбивать из них показания в буквальном смысле. Северус до сих пор помнил те переломы, трещины в костях и разрывы внутренних органов, с какими его выволокли из допросной после встречи с Грюмом и транспортировали прямым курсом в Азкабан, минуя Мунго или хотя бы штатного медика при Аврорате.
Аврор представился как Теренс Вейланд, старший бригады, и Северус хмыкнул. Разумеется, никто не пошлёт зелёного юнца допрашивать бывшего Пожирателя смерти. Это только Дамблдор, когда ему было выгодно, вещал, что каждый заслуживает второй шанс, а на деле он, как и многие другие, считал, что бывших Пожирателей не существует. Навскидку Северус бы дал Вейланду от пятидесяти до семидесяти лет, то есть, войну с лордом он точно застал. Это совсем не улучшало его, Северуса, шаткого положения.
