— Читай между строк — Ледяной Пик. Там с теплом вообще проблемы. Десять лун в году там метель метет, остальные три снег стеной стоит… — Маэрор протянул последнюю фразу. Мне подумалось, что он начал бриться — иначе бы он не заставлял ждать продолжения. А так — осторожность прежде всего! Заминкой я воспользовалась, чтобы собрать отмытые волосы и продолжить издевательство над кожей, хотя та и так умоляла о пригоршне бело-голубой крупной соли и ведре естественной воды. Довольствоваться приходилось малым, как бы это смешно ни звучало в замке Императора, перед которым следовало предстать подобающе.
— И что, к Ниндасэну отправляют преступников в ссылку… снег пятой точкой плавить? — напомнила я о прерванном рассказе, а через секунду Светлейший громко расхохотался.
— Надо будет Нинда предложить такой способ наказания! Тогда уж точно никто не решится на всякие мерзости! — сквозь смех смог сказать князь. Шумно вздохнув, он довольно быстро успокоился. — Я почти пошутил. Там бывает солнечно, но полностью снег сходил очень и очень редко.
— На кой черт тогда охранять такой морозильник? — фыркнула я, возмущаясь нелогичности всего положения.
— Ты смотришь на ситуацию поверхностно. Пик прекрасен… своими подземными пещерами и оранжереями, которые возвели под пластами многолетней мерзлоты. Грибы, свежие овощи и зелень, возможность выращивать мелкий скот здоровым — и это круглый год! Да, не уточнил — горячие источники там имеются, недалеко от Крепости, а вот доставлять воду туда действительно горячей… проблема. Тёплой — не вопрос. Горячей — подогрей сначала! — уже наиболее привычным мне тоном пояснил Светлейший, плескаясь себе за ширмой. — Кэлли же слишком любит своего мужа…
— Это был намёк? — обиженно фыркнула я, смывая последнюю пену. В принципе, я уже казалась себе достаточно чистой, чтобы мучиться зудом дальше. Полотенце я приметила практически сразу после того как распознала здесь импровизированный муравейник. Торопливо завернувшись в полотно пушистого хлопка, я с улыбкой перевела дух.
— Я тебе не муж, — в тишине догнало меня. И это было как удар под дых, который заткнул меня крепким кляпом.
Стиснув зубы, я уселась за один из столиков, приводя себя в порядок после купания — неторопливо подсушила волосы, расчесав их крупным гребнем. К тому времени, судя по прекратившемся всплескам воды за спиной, Маэрор тоже занялся собой. Светлейший так же молчал, но мне и не хотелось знать причины — его слова глубоко резанули внутри, хотя мне самой было на это, если говорить честно, просто наплевать. А вот живущую внутри меня это задело, даже больше, и это, как в отражение в воде, перешло и на меня. Княгиню я успокоить не могла, поэтому делала попытки не думать о словах князя.
А, что? — Он мне действительно не супруг. Я ему никто. Никто я и Хальвадору, и Хальдраиду. Всё, что нас связывает четверых — это память их общей знакомой — супруги, матери, сестры. Я — пустое место. И совсем скоро окончательно исчезну из их жизней. Всего лишь дебют в спектакле «Княгиня Факирита», цветы-конфеты-поклонники — и я отправлюсь домой, туда, где меня ждут и надеются снова видеть родные и друзья. И я хотела к ним.
Задумавшись на этой малоприятной ноте, я не слышала и не видела ничего вокруг — просто расчесывала и туго заплетала косы, вплетая в пряди нити мелкого жемчуга, которые нашлись в оставленной мне привычной шкатулки с косметикой и украшениями. Без слов же обновила рисунок на лице, поправила прическу и только тогда заметила в зеркале сжавшуюся у входа служанку.
— В чём дело? — у меня не было настроения на любезности, да и не думала я тогда, что девушка ждала их от меня.
— Ваша одежда готова, Светлейшая госпожа… — робко пробормотала она, сжимаясь ещё больше под моим взглядом. Я встала, слабо кивнув, и забрала у неё стопку вещей, приятно-холодных на ощупь, после чего нелия скрылась с поля зрения.
На голое тело — если не считать коротких хлопковых шорт — я накинула длинную, спускающуюся ниже колен рубашку, густо вышитую по краям рукавов, по подолу и горловине алыми, чёрными и синими нитями. Сие рукодельное творчество смутно напоминало славянский сарафан, поэтому очень пришлось мне по душе. Пусть даже белизну рубашки пришлось закрыть другим кафтаном из тёмно-синей тонкой шерсти, с коротким рукавом и разрезами по бокам, подпоясавшись широким поясом. Наряд дополнили бежевые сапожки, вышитые жемчугом и мелкими бусинами розового кварца. Прощупав вышивку на манжете рубашки, я подошла к зеркалу, устало взглянув на своё отражение.
Впрочем, и посмотревшая на меня из глубины полированного серебряного полотна выглядела не слишком-то радостной. Я не могла быть той, кого видела перед собой. Но ей могла быть Княгиня.
— Он тоже должен попрощаться с тобой. Рано или поздно. Это был очень грубый, но первый шаг. Тебе тоже придётся попрощаться с ним, — вздохнула я, виновато поджав губы. — Я позволю тебе попрощаться. А затем ты перестанешь мучить меня.
