Я помнил всё, что мне снилось, помнил в мельчайших неминуемо ускользающих со временем деталях. К полудню я забыл большую часть из них, но не тот страх, что их сопровождал, и не боль, от которой всегда разрывало грудь. В тот раз я не прикусил ни щёку, ни язык. Но страшно было всегда, и далеко не от того, что тебя каждый такой раз убивают во сне. В нём я никогда не умирал один, всегда была Она. Или Он, если я вдруг видел себя переродившимся нелией. Не изменялось никогда одно — я умирал рядом со связанной Зовом Душой. Мне было известно, что мы переродимся, что мы встретимся снова, Позовём друг друга… но прежде — потеряем. Снова. Ожидание и предвкушение потери приносило боль большую, нежели боль, после которой приходила смерть. Ни в одном из обличий я не боялся смерти, я боялся новой разлуки.
Образы улетучивались, ко мне возвращалась способность двигаться. Как только я смог сесть в постели, я избавился от липкой от пота рубашки и отнёс её к туалетному столику, но и до него пришлось поковылять. Наверное, со стороны это выглядело забавно. Полуголый растрепанный парень в розовой дымке искрящегося холодного тумана, именуемого местными «ледяными сумерками», пытается на негнущихся ногах добраться до таза с водой не теплее того же тумана.
Умыться получилось, но боль всё ещё блуждала по мышцам. Я поплёлся к полке с немногочисленными вещами в поисках кисета и трубки. Парочка нашлась быстро, вот только на ощупь внутри мешочка имелись совсем уж крохи листьев. Новые поиски, уже шкатулки с высушенными цельными листьями Зубов Дракона. Одной звездообразной пластины для раза всё-таки многовато, только я, в принципе, не пытался торопиться куда-либо. Однообразно светлая ночь Пика шла к своему концу, и я, как давний житель Крепости, ощущал её угасание.
Кое-как одевшись, я размялся после пробуждения. Прошёлся до центрального балкона усадьбы, чтобы не слишком надымить в закрытых комнатах. Зажёг магией жаровню и, оставив её разгораться, отошёл к перилам. Внизу и много дальше меня спала Ледяная Столица в пухе искрящего густого тумана. Пока чистил и набивал длинную трубку, я поглядывал на тихий город и раздумывал о ставших совсем близкими проблемах. Впрочем, я не переставал думать о самой главной неприятности, княжне из Клыка Дракона, с тех самых пор, как подумал, что глаза княжны очень похожи на те, что я видел во сне.
Вот, что за незадача-то случилась так некстати⁈ Отъезд Ярчайшего, знакомство с той, что вопреки моему желанию должна стать моей женой. Так ещё и мой «обожаемый» кошмар, в первую же ночь. Лучшего сочетания гадостей, следующих одна за одной, не придумать! Я очень надеялся, что не кричал от поглотивших меня во сне страстей, произошедших не одно столетие назад. Обыватели усадьбы кое-как привыкли к возможности проснуться от воплей среди ночи, да и Стая тоже. Услышать крики в казарме в ту же полночь? Не новость!
«Вот и как я могу допустить, чтобы княжна спала рядом со мной? А если приступы будут повторяться? Мучаясь от кошмаров, я превращу в их подобие и её ночи, если безумие найти во мне привлекательность поразит её раньше», — задумался я, начав раскуривать трубку. — «Сопротивляться, если княжна проявит интерес, я не смогу. Это не дикий зверь и уж точно не агонарец, да и я всё-таки живой. Нужно будет поторопиться и отправить её домой…».
Первый глоток дыма походил на попытку проглотить совершенно сухой кусок хлеба, когда у тебя без того сухо в горле. Я ощущал его тяжёлый, но приятный аромат, как невидимые струйки осторожными лапками торопливо пробежались по всему лицу и коснулись волос, неслышно, но ощутимо пощекотали лоб и перебежали к затылку. Остатки боли замерли и начали собираться в тугой узел между висками, чтобы притупиться в сонном водовороте.
Дурман дыма старался взять надо мной верх с упорностью ворчливого старикашки вроде князя Ралтэфара. Я небольшими порциями глотал тёплые клубы, прислонившись к перилам балкона, и всё думал и думал… Да, мне не терпелось выдворить княжну восвояси, но я не имел и малейшей идеи с чего стоит начать. Сказать ей прямо? «Грубо» — самое слабое, как можно будет назвать сей поступок. Во всяком случае, это будет правдой, как бы сильно её природное уродство не соответствовало шарму девушки.
«К тому же, правда лучше, чем улыбаться и грызть себя за ложь», — втянув ещё дыма, я присел на лавочку. Я успел остыть, так что стоило пересесть поближе к жаровне, чтобы не стучать зубами от усиливающейся прохлады. Тренировки тренировками, но в рубахе и под тонким плащом…
Погрузившись в очередную неприятную мысль, я закусил трубку и сжался под накидкой. Тем не менее, я задолго до появления источника постороннего звука услышал чьё-то приближение. Лёгкие неуверенные шаги принадлежали к моему удивлению отчего-то не спящей в такой поздний час княжне Фанориа. Длинный сарафан, наброшенный на плечи вышитый большой платок. Высокие домашние сапожки, прячущиеся под подолом.
