— В этой клетке, — после недолгих раздумий выдохнул мой воспитанник. — Дело в самом Пике, в его жадности, с которой он пожирает всё, что оказывается слишком близко. Риа уже попалась ему на глаза, и она лакомый кусочек. Но остывать она начала до приезда сюда. Оставшись здесь в роли моей жены, она сделает Ледяной Пик своим склепом!
— Ты рехнулся.
Дым показался мне сладким с новым вдохом. Чушь, услышанная от Фарэма, начисто лишила сомнений в наличии проблемы. Такого откровенного бреда я давненько не слышал, и он позабавил меня больше, чем забота моей Тени.
— Княжна — красивая девушка, и я понимаю твои опасения. Достаточно вспомнить о том, что вместе с ней приехал княжич Хаидгор, — я усмехнулся, когда сам вспомнил резвого мальчугана, без страха вставшего против моего Нелиситтара.
Я не знал подробностей, но Фануиурэм слишком заметно напрягся. «Тень», может, ранг даже выше его прежнего, только радость мальчишки скоро закончится…
— Хаидгор уедет в Клык Дракона с Императором. Как я обещал ему, он будет помогать Фаненисе до моего приезда. Так что можно сказать, что его время истекло, — я позволил себе вольность вновь закусить мундштук и сделать затяжку. — Но княжич не единственная причина приезда Повелителя. Вас благословят.
К моему недовольству Фарэма новость не обрадовала. Во всяком случае, я не заметил в нём перемены, — ни облегчения, ни порыва гнева. Не похоже было, что он знал о причине приезда Императора. Не спорю, даже я не знал обо всех планах Повелителя, но всё же надеялся, что он хоть немного обрадуется. Он уже нашёл в княжне друга. Это самое главное.
— И как вы так можете? — Фануиурэм невесело хохотнул. — Как вы так просто берёте и вмешивайтесь в чужие жизни? Вот так, собственному желанию, решаете кому и что делать. Мы вам что, фигурки на доске «Призыва»?
«Да, мы всегда играем в „Призыв“. На доске только тренируемся», — я не стал отвечать вслух. Жар молодости перевернул бы всё кверху тормашками, и Фарэм разозлился бы ещё больше. Всё же и молчание не было выходом.
— Кольцо для княжны, Фарэм, — я пристукнул кольцом-когтем по краю стола, привлекая внимание воспитанника. — Верни его, пожалуйста.
— Но вам-то оно зачем, Ярчайший? — и снова Фарэм удивил меня своим спокойствием, хотя и не шевельнулся по моему приказу.
— Ты убедил меня, что тебе оно не пригодилось. Так что не испытывай моё терпение и не трать своё время. Оно тебе ещё понадобится.
Только почувствовав угрозу, мой воспитанник напрягся. В движениях появилась рваная нота. Парень смотрел на меня очень внимательно и мало-помалу начинал слушаться. Ощупал пояс мельком, не сводя с меня взора, зацепил шнурок и достал из-под полы короткой рубахи знакомый мешочек. Положил его на край стола совсем рядом с моей рукой.
— Замечательно. Говоришь, поступаем, как сами желаем? Вот и спрошу у княжны, как же она желает, чтобы я поступил, — своим кольцом я подтянул мешочек поближе. — Что же до тебя, мой упрямый наследничек, иди и хорошенько выспись. С утра у тебя будут дела, много дел. Отнесёшь все отчёты сам туда, откуда они поступили. За ночь я закончу со всеми. До вечера управишься?
— Управлюсь, — злость Фарэма перевела его мысли к новому заданию. Иначе бы он отобрал кольцо и проигнорировал приказ.
— В таком случае — приятных снов, — я больше не смотрел на воспитанника. Убрал во внутренний карман кафтана украшение и вернулся к работе. То, как уходил Фануиурэм, мне достаточно было слышать.
Как и было оговорено, мне принесли ужин. Раздумывая над содержанием нескольких отставленных писем, я почти не чувствовал вкуса, да и растрата внимания мне была не нужна. Порой, правда, я возвращался к своему разговору с Фарэмом, отчего прочая работа отходила на второй план, а я начинал злиться на упрямство воспитанника. Не знаю почему, но я задумался над тем, каким был сам в его возрасте и понял, что почти не изменился. Всё тот же Ярчайший, опекающий лишь куда более шаловливого мальчишку-Фарэма. Те же заботы, те же проблемы. Отличие одно — разный возраст, пусть я сам не ощущал тяжести лет.
Оставил пустые тарелки и сел за письма. Раскурил новую трубку, краем глаза заметив, что кто-то из слуг забрал посуду и скрылся с ней в коридоре. Выбрал перо, чистый лист…
Запечатывая серым сургучом четвёртый из семи намеченных конвертов, я ощутил наконец-то усталость. Неприязнь к ней возникла тут же, ибо я хотел закончить дела без нарастающего головокружения и головных болей. Средство у меня против утомления имелось своё — свежий воздух и хороший чай. Дабы подремать же в середине нового дня я бы выкроил час-другой.
Однако вялость я тогда не начал прогонять. Виски стиснуло, но не настолько сильно, как это бывает при применении кем-то вблизи магии или от той же усталости. Я даже удивился, оглядев освещённую колдовскими огоньками комнату. Неожиданного гостя я заметил почти сразу, — худощавую женщину в длинном платье, сшитом из кусочков кожи. Не знай я её просто так, обратил бы скорее внимание на её белоснежную косу с вплетёнными в пряди разноцветными бусинками.
