«Это не я!» — почти обрадовался я, и затылок царапнуло магическим коготком. Прихватив с собой бокал, я вышел через открытые двери на террасу, чтобы застать прелюбопытную картину в довольно солнечное и как всегда прохладное утро. На заднем дворе, на полукруге каменной кладки, лучами распаляющем дорожки, в магии практиковалась княжна под присмотром присевшего на скамью Императора. Высокий ледяной сгусток, слишком неровный, чтобы зваться остриём, колонной или статуей, был целью, пока девушка, приглядываясь к граням-разводам, тянула с действием.
— Риа, не забывай! Один раз. Одно касание. Одно, — напоминал девице Повелитель, пока та согласно кивала в такт звучащей памятке. — Тебе стоит прочувствовать хотя бы раз отголосок этого приёма, и уже не нужно будет думать о деталях. Тело само подскажет.
— Не понимаю, зачем мне сейчас стоит этим заниматься, — высказала недовольство княжна, но урока не прерывала.
Вздохнув, она уверенно ткнула пальцем кусок льда и отняла руку. Сгусток остался невредимым, но через несколько мгновений без появления медленных трещин крошевом рыхлого снега опал на камни. Княжна недовольно притопнула ножкой и пискнула. Видимо, что-то шло не по плану. Я покосился на свой чай. Тот устало оттаивал.
— Не так. Ещё раз, — усмехнулся неудаче девушки Император. Княжна Фанориа послушно призвала магию, с плавным жестом подняв снег в новую кривую глыбу.
— Не понимаю, — повторила она и сложила руки за спиной, начав покачиваться на пятках и созерцать своё творение. Я же обнаружил свой чай застывшим.
— Хочу тебе преподать урок самоконтроля.
Я не видел лица Императора, но чувствовал его улыбку. Его слова же задели меня. Своевременно он заговорил о самоконтроле мага, ой как своевременно.
— Колдун и его магическая сила — одно целое. Это правда и неправда одновременно. Мы рождаемся с нашей силой и пользуемся ей. Никогда не слышал, чтобы магия управляла магом, отчего напрашивается вывод, что мы сами творим форму своей ворожбы. Это правда и снова неправда. Почему? Потому, что собственная магия может убить своего носителя. Носителя, но не хозяина. Это всё равно, что назвать хозяином нелия, живущего бок о бок с кильруоком с самого рождения, но лучшего сравнения я не нахожу.
Я ощутил, как губы расплываются в улыбке. Мне понравился способ подачи нового для обучающегося чародея. Своим ребятам я рассказывал темы конкретнее, и не сетовал на их непонятливость. Они ощущали магию очень хорошо, да и про княжну я не мог сказать иначе. Она чувствовала течение Силы, но не понимала происходящего? Не исключено.
— Кильруок видит в нелие своего друга и соратника, помощника, вожака. Того, кого ему позволят видеть. Однако, не получая поддержки и ухода, он начнёт кусаться. Если не быть начеку, пёс рано или поздно нанесёт последний удар, вот только без нелия он не видит существования. Каким бы тот ни был. В то же время нелий в силах пресечь нападение, подавить пса вплоть до полного подчинения с сильной утратой общей мощи. С магией так же.
«Доступно», — мысленно хмыкнул я, попутно огорчившись, что за наблюдением нельзя хлебнуть напитка, ставшего льдом.
— Таково взаимоотношение «колдун — его сила». А теперь главное — эмоции, — последнее произнесённое слово Император сильнее всего выделил во фразе. Хотелось с обидой перевести дух, но это за меня сделала княжна, понимающе заворчав и кивнув.
— Самоконтроль эмоций, — недовольно выдохнула девушка.
— Именно. Эмоции — сильный потенциал, особенно для чародея. Однако, я не призываю тебя держать себя в узде. Весело — веселись, грустно — грусти. Больно — плачь! Магия не забудет отозваться.
Тон речи Императора располагал, княжна вряд ли замечала, что попалась в ловушку Императора и его обаяния. Забота и припрятанный в рукаве кнут. Давно проверенное и используемое средство.
— Не понимаю. Вы же говорили о самоконтроле, Ваше Великолепие, — девушка пристукнула носком обуви по камешку в кладке дорожки. — Если позволительно проявлять себя, к чему контроль?
— Во многих из нас сидит самая страшная эмоция. Страх. Мы кормим его день ото дня другими — злостью, тоской, беспокойством. Но все они — просто страх. Страх быть непонятым, отвергнутым, осмеянным. Не копи в себе страх. Когда он станет больше нужного — он ведь тоже необходим в разумных пределах — то станет болью. А боль жалости не ведает, к тому же хорошо подавляет разум. Ты станешь очень сильной колдуньей, Фанориа, и тебе стоит знать все свои возможности.
— Я поняла, — всё сильнее опуская голову, буркнула девушка и засопела.
Её голос сильно изменился, отчего я вдруг понял, что она может вот-вот разреветься. И всё же княжна Фанориа лишь раз швыркнула носом.
— А почему именно так? Я могу… просто пометать ледяные осколки как спицы в цель, — тяжело переведя дух, девица разминала плечи от скуки и усталости. — Это разве не выход?
— Не всегда. Присядь-ка, и выслушай ещё кое-что.
