Фарэм же, будто случайно, уже заканчивал свою беседу с хозяином и запаковывал что-то в небольшую шкатулку. Шорох обёрточной ткани приглушил мои шаги, но я смог почти вплотную подойти к воспитаннику прямо в тот момент, когда он захлопнул свой ларец.
— Не ожидал, что тебя заинтересуют украшения, — наверное, я произнёс фразу слишком громко, кивком приветствуя мастера по самоцветным камням.
Мальчишка застыл на месте и оборачивался совсем уж с неохотой. Встретившись с ним лицом к лицу, я стал свидетелем хмурой и настороженной мины.
— И вас нечасто увидишь в подобном месте, Ярчайший, — парировал Фарэм, прижимая к себе шкатулку с поразительной жадностью.
— Может быть! — проворный хозяин лавки вернулся с небольшим ящичком. Я подал заранее приготовленный платок, и мой заказ, показавшись перед глазами лишь на краткий миг, был завернут в плотный шёлк. — Ты собираешься в усадьбу? Я сегодня надолго задержусь в Крепости, так что могу не только подвести тебя, но и отдать экипаж в распоряжение.
— Да, я буду не против, — буркнул Фарэм. Он наверняка не желал выставлять напоказ наши натянутые отношения, посему и принял предложение, помявшись чисто для приличия.
Я рассчитался с мастером, добавив к авансу ещё кошель, набитый золотыми монетами с драконьим тиснением и серебряными оттиском пайренуатов. Фануиурэм сопел у входа в ожидании. Сопел он и тогда, когда забирался в карету следом за мной.
Ехали мы в молчании. С момента приезда княжны это был первый раз, когда мы так долго находились сколько-нибудь поблизости и имели возможность созерцать лица друг друга. Воспитанник заметно оттаял эмоционально и не ковырял колючим взглядом. Более того, он не слишком скрывал, что моё присутствие его не приводит в ярость. Улыбался каким-то своим мыслям и поглядывал в окошко, не ослабляя хватку на шкатулке.
— Выглядишь очень довольным. Это меня радует, — нарушил я тишину, что, кажется, вместе с Фарэмом тихонько хихикала.
— Удивительно, что достаточно моего удовлетворения, чтобы радовать Вас.
Не взглядом, так словом мальчишка умудрился кольнуть. Правда, тон голоса хорошо смягчил смысл сказанного.
— Бывают дни, когда рад и такому, — я пожал плечами, вынимая из шёлка свою безделицу. — Не посвятишь меня в свою тайну — зачем ты приходил? Не замечал в тебе страсти к украшениям.
— И не заметите, — будто пообещал Фарэм в выдохе. Немного подумав, он заговорил тише. — Это не для меня, а для Риа. Простите, но я Вам ничего не покажу.
— Очень надеюсь, что княжне очень понравится твой сюрприз, — вдруг проявившаяся стеснительность парнишки пришлась мне по вкусу. Наверное, мне этого и не хватало — именно его таинственной искренности, что тёплой искоркой зажглась в серости хлопот.
— Кронкняжне, — после ещё более долгого молчания поправил меня Фарэм. — Вы правы, Мой Князь, я вёл себя безрассудно и думал не пойми о чём. Так много твердил о слабости Риа, что не брал в расчёт себя!
Глухо рассмеявшись, он опустил голову и прижал к себе шкатулку ещё сильней. Я непроизвольно улыбнулся. Умилиться его радости было, кажется, всё равно, что отругать.
— Теперь моя очередь. Я попрошу Риа стать моей женой как только подвернётся первая возможность, — заявил Фануиурэм и вздохнул, словно с признанием мне избавился от какого-то груза на душе.
— Желаю скорой возможности, — почти шепнул я и замолчал.
Воспитанник выговорился, и лишние вопросы, как и глупости, вызвали бы у него только раздражение. Я же предпочёл насладиться картиной его маленького счастья, чем прогонять сие редкое явление. По прибытию к месту назначения я отправился по своим княжеским делам, а карета с мальчишкой покатила себе в поместье.
Мысль об одумавшемся — или даже повзрослевшем — Фануиурэме не просто грела меня после нашей встречи, она припекала в самых неожиданных местах. Было легко, и ранее беспокоившие проблемы вроде тех же горячих источников казались уже решёнными. Я просто слышал в голове ласковый шепоток «Всё будет замечательно!», и особенно чётко, когда посматривал на своё новое приобретение — яйцевидную подвеску, походящую на бутон алой розы из-за причудливо завитой сетки золотой проволоки, прочно держащей камень в своих объятиях. К Сердцу я так и не пошёл. Ноги как-то сами принесли меня к усадьбе, да и не ощутил я обиды за несостоявшуюся встречу с глазу на глаз, если у Сердца их не сотни, благодаря всё тем же душам в недрах.
В общем, и день как-то неожиданно завершился. Всё пролетело мимо с юркостью горсти снега, уносимого игривым ветром. Колючая от магии ванна, сытный ужин перед работой со стопкой новых отчётов и писем. Я неплохо помнил, как отвечал на сообщения, помнил содержание написанного, но совершенно не припоминал сам процесс. Кажется, я был где-то в другом месте и издалека наблюдал за коронацией Фарэма и его супруги. Да, наверное, для меня это был приступ счастья, выколачивающего из меня последние крохи серьёзности. Я бы даже не удивился нисколечко, если бы мне сказали, что, забравшись, наконец, под одеяло, я уснул с улыбкой на губах.
