— Это подарок от матушки, — едва слышно произнесла Фанориа, пока я возвращал подвеску на место.
— Значит, всё дело действительно во мне.
Я хорошо слышал девушку, но диалог вёл с самим собой. Присутствие княжны призывало к умиротворению, а меня это спокойствие пугало. Оно готовило путы для действий, которых я так долго добивался, к которым шёл. А что оказалось на деле? Из-за меня, из-за того, кто столько сил положил ради своих подчинённых, те могут пострадать ещё больше! Всё из-за моей собственной слабости!.. Но — всё ли это?
— Леомка́ри?..
Я не понимал совсем что имела в виду княжна, произнеся новое слово. Я только ощутил, как острый невидимый крюк вонзился в мою грудь и потянул меня вперёд. Это было снова моё имя. Моё и не моё, очень давнее имя, запрятанное в дебрях той части прошлого, куда Боги нечасто позволяют заглянуть. И далеко не всем. Я заплатил за свой пропуск, валяясь в холодном поту и изнывая от мук.
— Хане́би, — я произнёс чужое имя так легко, словно не засыпал без него.
Девушка улыбнулась с прерывистым вздохом. Я осторожно опустил подвеску на её грудь, но не выпустил цепочки, а по металлической нити добрался до девичьей шеи. Осторожно прикоснулся к коже кончиками пальцев. Вспышка пьяного восторга дала о себе знать в районе затылка и стремительно захватывала все мысли.
Не хотелось думать о чём-либо ином, кроме как о нелии прямо передо мной. Я и не думал, я любовался и наслаждался её присутствием, с каждым мигом осознавая, что хочу большего, много большего. Того, чего обычно опасался или предпочитал не подпускать к себе. Рука, касающаяся шеи княжны, сдвинулась на её плечо и вцепилась в одежду. Кажется, подтягивал я к себе девушку мучительно долго из обычной осторожности. Её запах, наполненный дурманом жасмина, успел окончательно лишить меня остатков благоразумия. Будь я опьянён вином, я бы не позволил себе склониться над этой хрупкой девчонкой. Зелье, бурлящее в моей крови, было куда сильнее самой крепкой выпивки, что я когда-либо пробовал. Как и губы княжны, что были нежнее и желаннее чего бы то ни было.
Княжна Фанориа, кажется, замерла в моих неловких объятьях. Я не слышал её дыхания, слышал лишь как бешено колотится сердце в прижатой ко мне груди. Ничто во мне не отдавало отчета о том, насколько я был нетерпелив и груб. Девушка не трепыхалась, а пальцы между тем сводило от крепкой хватки. Отпускать добычу не было никакого желания. Более того, жажда владеть кроткой жертвой становилась ненасытнее.
Хорошо, что мне понадобился глоток воздуха. Я отстранился совсем на немного, чтобы лицезреть в тусклом магическом свете тонкие черты её лица. Мир на миг поплыл куда-то в сторону, но я быстро пришёл в себя, приметив, что девушка прикрыла глаза и ровно дышала.
— Сердце Пика шумит, — прошептала она вскорости, вновь взглянув на меня.
— Это оно так улыбается, — поправил я и потянулся к лицу княжны.
Коснулся пальцами губ, погладил по щеке, любуясь снова прикрытыми глазами и наслаждаясь нежностью прикосновений. Прижал к себе в новом поцелуе. Наверное, хотел самому себе доказать, что происходящее — действительно происходит здесь и сейчас. Поцелуй приносил непривычное пьяное наслаждение, а близость тёплого тела порывала коснуться его обнажённого. Желание не торопило, а баюкало, успокаивало, будто впереди ещё немало возможностей…
— Ралтэфар! — девушка снова позвала меня по настоящему имени. Тонкие пальцы накрепко вцепились в кафтан, в то время как их хозяйка прильнула к моей груди.
— Я рядом, — откликнулся я, ощутив себя самым последним глупцом. Хотелось смеяться от облегчения. Зачем слова? Неужто нужно что-то ещё, чтобы ощутить моё присутствие?
Обнял рукой за талию, одной, после другой, что в боязни потерять успокаивающую сладость крепко держала за одежду. Коснулся щекой плетения волос, и так и остался стоять. Почему же с нами не замер мир? Я настолько забылся в наступившем упоении тишиной и умиротворением, что всё происходящее со мной до этого момента потеряло всякий смысл. Она здесь, рядом. Я смог узнать её, а, значит, больше ничего не важно. Мне хватит сил стать для неё щитом и мечом, пока она будет моей целью существовать и обороняться.
Моё внимание привлёк слабый шум. Чьи-то негромкие шаги, из-за которых пришлось оторваться от шелковистых волос обнимавшей меня нелии. Свидетель наших нежностей заметил наше присутствие и остановился, встретившись со мной взглядом. Почувствовав неладное, шевельнулась и Фанориа, оборачиваясь к дверям.
— Фарэм, — бесцветно выдохнула она. Миг спустя распробовав попавшее на язык слово, она дернулась, чтобы пойти навстречу юноше. Ага, конечно, так я её и отпустил!..
