— Прости, — вина грызла меня, когда тяжесть магии принялась отступать.
— За что? — Фарэм продолжал весело усмехаться, будто ничего не произошло вчерашней ночью.
— Я так долго не говорила тебе правды, а стоило. Ты и сейчас, наверное, злишься на меня и на Ралтэфара, — выговариваясь, я чувствовала себя вдвойне лучше. Фануиурэм скривил губы и опустил глаза.
— Я знал про твой Зов. Не знал только, что не я тебя Звал. Да, было очень досадно.
Фарэм вскинул голову, и мы встретились с ним взглядом. Он как-то невесело ухмыльнулся и отвёл взор.
— Твоя Старшая, видимо, разрешила как-то подслушать вас. Тогда я и узнал, что ты услышала Зов. Посчитал, что это я. Хорошо, что не стал радоваться раньше времени, — нелий отвернулся и отошёл на несколько шагов. — Одевайся давай. Скоро Ниса придёт.
Первой новостью для меня стало то, что лишь маги-лекари и маги высокого ранга могут помогать кому-то вот с такими «недугами». Одни брали за счёт опыта, вторые — просто чувствовали изъян и могли его исправить, выпустить захватившую тело магию наружу. Сравнение колдовского узла под кожей с нарывом объяснялось.
Ситуация разрядилась. Мы с Фарэмом ели, болтали совсем как старые друзья. В основном ела я. Как и предполагал кронкнязь, голод во мне проснулся просто невероятный. Я уминала уже второй кусок рыбного пирога с молоком и не переставала замечать его кривую улыбку. Он явно не желал произносить: «я же говорил», а только время от времени добавлял мне на тарелку ещё мяса, пирог или подливал молока.
После еды мы играли в «Призыв». Мне приходилось играть, опять же, по словам Фарэма — отметина, оставленная на запястье Ярчайшим, была назначена для того, чтобы напоминать о задании и припекать каждые полдня. Чтобы метка исчезла, надо было выполнять задание, играть, и не просто играть, а создавать свои фигуры изо льда, поддерживать их состояние и довести игру до конца. Желательно, конечно, выиграть. Вести одну партию было бы не так сложно, если бы мне не приходилось играть сразу за две стороны из пяти. Именно такое было у меня задание. Без Фарэма я бы не управилась быстро. Масштабное колдовство тянуло силы, будто я подпирала собой каменные своды. Нелий не раз замораживал доску, чтобы я могла перевести дух и закончить треклятую игру.
В принципе, я была даже рада — немногим позже — что от всех пакостей, нашедших меня в то утро, мы избавились одним махом, так что расслаблялась за медовой водой с чувством выполненного долга. Наконец-то было легко. Пальцы иногда ломало от последней магии, но я уже знала, как облегчить своё состояние и мяла ладони, когда мне напоминало о близости колдовства. Фарэм развлекал меня, много шутил, рассказывая о своих детских проказах в стенах поместья. Я сама дополняла его байки своими моментами. Было весело. Шутки, сладости и выпечка.
Время потеряло счёт, и ни я, ни Фарэм, не заметили, как наш дуэт стал трио. Ярчайший прибыл незаметно и, устроившись на косяке дверного проёма, наблюдал за нами. Если бы он не подал голоса, мы бы его так и не увидели. Может, только когда собрались бы уходить.
— В кои-то веки в этих стенах шумно от смеха, — заметил князь, с прищуром рассматривая то меня, то Фарэма.
Увидев Ярчайшего, я так быстро простила ему недавнюю холодность, что не сразу сообразила, что уже стою рядом с ним, крепко обнимая его. Было всё равно, что он мне говорил, я знала его истинную суть. Было почти всё равно, что он не обнял меня сразу…
— Вы так хорошо смотрелись, а я вам помешал, — дошёл до меня голос князя.
Я вздрогнула и отстранилась от Ярчайшего, он же, поймав мой взгляд, смотрел ровно и всё так же равнодушно. Надежда шелохнулась во мне, когда его губы изогнулись в улыбке.
— Разве можешь ты нам помешать, Ралтэ…?
Договорить просто не получилось. Мне словно горло сдавили чьи-то громадные пальцы.
— Не надо, — мягко предупредил Ярчайший, и я смогла выдохнуть последний слог. Князь понизил голос. — Фарэм может улыбаться сколько угодно, но ты ведь не желаешь, чтобы твой будущий супруг снова расстроился из-за всяких глупостей?
— Как же может быть глупостью Зов? — после применённого заклятья слова Ярчайшего казались удавкой. — Разве между нами ничего не…
Магия снова взялась за своё, не давая мне договаривать. Ярчайший следил за моими попытками и задумчиво хмурился с тем же ленивым спокойствием, с коим можно разве что потягивать трубку тихим вечером.
— О чём ты, милая княжна? Вашу свадьбу никто не отменял, — заметил князь, пожав одним плечом.
В груди сердце замерло вовсе. Оно, как прежде, не било радостно в рёбра, а, кажется, вообще боялось издать хоть какой-то звук. Ярчайший и не подумал руки мне протянуть, так что я легко отошла от него на шаг или даже пару.
«Зачем он так говорит? Зачем?» — я вглядывалась в лицо Ярчайшего князя, но мимикой он не выдал никаких новых эмоций. Лишь проявившаяся чёрствость без капли сострадания вонзила в меня свои когти. — «Значит, говоришь, никто не отменял? А ты, разве ты этого не желаешь?»
