Колечко держалось крепко на пальце, кажется, само скользнув на место, да задержалось сразу после ногтя. Совсем маленькое, но по размеру пальчика Светлейшей Фанориа. Коготь, всё-таки по-женски красивый, но острый. Гравировка маскировала опасность уколоть или даже оцарапать, хотя и порезать им ничего не стоит, если знать, как наклонить шип. Риа очень им дорожила с самого начала. Наверное, боялась, что Фарэм отберёт его, когда показалась с когтем во время ужина с Императором. И… она же готовила какие-то вкусности… для меня? Зачем ей так поступать?
— И
«Чем я настолько выдал себя?» — ощутив, как вспотела спина, я попытался расслабиться и хоть так отогнать внимание воспитанника подальше. «Уподобиться» сказано очень слабо, но слишком близко. И всё же ключевой фигурой моего решения стал мой отец. Со стороны, после наблюдения и уже взрослого анализа я понял его ошибку, и долгое время был по-своему рад тому, что мой Зов запаздывает. Теперь же я пришёл в ужас.
Фанориа… Боги, как она вообще могла оказаться в Ледяном Пике? Я не буду наговаривать на её магический талант, но она сама — какая же она нежная и хрупкая! Много ли шансов ей даст Сердце Пика? Осознав после отголосков Зова, сколько опасностей таится для неё в самом пребывании в Морозной Столице, я потерял покой, а вместе с этим стал на одну дорожку с тем, кто был моим отцом. Я понял, насколько я слаб, слаб именно из-за девчонки! Мало того, что я потерял контроль над собой, так ещё и перестал ощущать власть над ситуацией в общем. Со мной подобного не было очень давно, и, в общем-то, проблема не могла стать препятствием к восстановлению душевного равновесия, если бы не одна мысль. «Она слишком слаба для Пика», а слабые рискуют умереть гораздо раньше сильных. И они умирают.
«Фанориа когда-то тоже умрёт». Приняв за данность, что никто не избежит приглашения Отца в Его владения, я испугался пришедшей идеи. Что я буду делать, если Риа оставит меня и уйдет к Всеотцу? Всё верно, я повторю «подвиги» кровного отца, и в лучшем случае всё закончится тем, что Фарэм займёт моё место раньше моего последнего в этой жизни путешествия.
В теории было много «если», и любое проявление случайностей выбивало меня из колеи одной мыслью. Я ослаб уже тогда, когда попался в ловушку Зова. Всё, чего я желал — вернуться к тому, к чему привык. К делам и заботам. Княжна из рода Дранор же… она слишком молода, чтобы разменивать свою нежность и молодость на такого, как я. Ей был дан выбор — Фануиурэм, и я бы выдержал тяжесть знания, что искра моей души нашла место рядом с воспитанным мной солдатом, сильным нелием.
— У тебя ещё есть шанс подарить его кому-нибудь, — сглотнув ком, я попытался протянуть украшение Фарэму, но напоролся на его немигающий взгляд.
—
Напряжение, тяжесть присутствия не только в колышущей воздух магии. Меня даже позабавило что-то в нём. Наверное, настоящая строгость. Мальчик перестал быть мальчиком — я практически ощутил весомость мимолётного чувства. Готов был обрадоваться значительному прогрессу в воспитании нового Ярчайшего. Но у меня внезапно дрогнула рука. От конечности я не ожидал подобного предательства. Княжна уехала, да. Это неприятно, но вовсе не смертельно. Отчего же?..
Откуда-то из глубин земли, пройдя сквозь камень и лёд, сквозь меня, через ноги и позвоночник, протиснулось сквозь голову и полетело выше тяжёлое призрачное дыхание. Его присутствие таило ужас в своём величии, ты ощущал себя мелким и ничтожным, отделённой от остального мира песчинкой. Я вздрогнул от неожиданности и выронил кольцо. Безделушка мягко прыгнула на ковёр, и я ринулся за ней, присев на толстую подстилку. Гравированный коготок я зажал в одной руке, а со второй не сводил глаз. Меня трясло, и я не мог унять дрожь. Твердыня вздохнула.
— В чём дело? — скорее по привычке вопрос я задал вслух.
Ответом послужила мысленная щекотка. Разобраться в сути не удавалось, а вместе с тем чувство ускользало, как мелкое ледяное крошево просы́палось сквозь пальцы. Чьё-то мимолётное и ласковое присутствие, незримое, но вдохновляющее.
— Она уехала, — попытался я убедить Крепость и себя вслух.
