От мысленной усмешки волосы встали дыбом. Она ещё в пути, но будет здесь очень скоро, совсем скоро. Торопится она не ко мне, и даже не к Фарэму. Ей назначили встречу, в башне Пика, на самом верху, куда не хватит храбрости заглянуть самому бесстрашному из моих солдат. Фарэм дойдёт до верхнего этажа, но в главный зал его уже так просто не пустят. Зато пустят Риа.
— Не смей, — говорить стало непросто от возникшей сухости.
В горле так быстро пересохло, а я дрожал от переменных жара ярости и холода ужаса. Отыскал взглядом воспитанника. Как же хорошо, что он, разозлившись на меня, пришёл! Он в силе помочь! И он пожелает помочь! Не мне, так
— Лекарей! Поживей приведи скольких получится! Ситта! — я захрипел в попытке докричаться до Тени. Дверь открылась, кажется, прямо тогда, когда стих последний звук призыва. — Приведи магов! Видрорна, Кайнуа и лучших их учеников! Пошевеливайся!
— Умом тронулся? — вопрос Фарэма напоминал рык. Я же с трудом поднимался на ноги, цепляясь за стену и стол.
— Риа тут, почти тут. И она идёт туда, — я кивнул на потолок и на всякий случай указал вверх пальцем. — Ты разве ещё не понял?
Взгляд Фануиурэма разделили злость и настороженность. Я не мог оставаться, чтобы убеждать упрямого мальца в своей правоте. Нелиситтар хотя бы получил мой приказ, осталось и за мной дело. Переживая за упущенные на бессмысленный разговор мгновения, я бегом бросился в коридор. На ходу вспоминал куда идти, чтобы поскорее подняться по единственной лестнице.
Окружение куда-то уплывало. Не переставая прислушиваться к Твердыне, я тревожился за девчонку. Могущественный соратник забавлялся над моим рвением и, как мне казалось, нарочно давил своей магией и тем самым пытался задержать. Я задыхался от бега и магического пресса. Всё глубже и глубже меня бросало в яму отчаяния. Многоцветный голос Пика шептал и пугал, повторяя одно и то же: больше я её никогда не увижу, никогда не почувствую её прикосновения. Встретиться нам позволят, но это не будет похоже на встречу вообще. С призраком возможно встретиться, а Фанориа желает пойти ещё дальше, сама желает! Понимала ли она на что шла?
Твердыня не могла обманывать её, как не могла и заставлять. Светлейшая княжна сама согласилась на сделку, ужасную сделку, на которую только способны нелии. Бесспорно, будь она одна из преданных своей стране солдат, я бы ещё задумался над её решением. Но она не солдат, а просто доведённая до отчаяния девушка. Причиной её срыва был я сам.
На самой верхней площадке господствовал сильный мороз. Вспотев от бега, я мгновенно продрог, да ещё и сквозняк укусил за ноги. Камень пола хрустел крошащимся под моими сапогами льдом. Я уже видел врата, скрывающие за собой минеральное сердце Крепости. Громадные двустворчатые двери, обитые тиснёным серебром. Гигантский барельеф совы, украшенной осколками хрусталя и кварцевым песком. Не слишком вглядываясь в красоту врат, я подошёл к ближайшей створке и с силой налёг на неё. Раньше мне не составляло труда войти внутрь, но в тот момент дверь и не думала поддаваться. Даже с третьей или четвёртой попытки.
Не я мог войти, это меня не пускали внутрь. Впервые с момента принятия Твердыней меня, я не нуждался в приглашении войти, а тут…
Отчего-то у меня появилось чувство острой опасности. Приникнув лбом к запертым вратам, не менее холодным, как воздух и пол передней залы, я переживал жуткое ощущение. Меня словно пробовали на вкус, принюхивались, приглядывались… но разве можно пробовать, когда цель так далеко?..
— Риа! — сорванный голос едва ли был слышен мне самому среди гуляющего по залу сквозняка. — Риа, остановись!..
Пик запрёт её в своих вывернутых глубинах. Мощнейшая во всей Империи магия разорвёт связь Душ двух творцов — Всеотца нелиев и Всеотца Богов. Последние капли её жизни станут светом кристалла, в то время как разумная душа останется пленником Ледяного Пика. И его солдатом. Бессмертным, бесплотным, но помнящим своё прошлое. Не останется прежних чувств, лишь жалкие отблески всех прекрасных и ужасных эмоций. Они боле не будут в силе бередить сущность, а станут таким же воспоминанием, как и всё, что когда-либо знала Душа. Вырванная собственным желанием из круга перерождения, она не сможет вернуться к живым. Останется лишь наблюдателем и тихим свидетелем свершений других. Даже услышать её сможет не каждый… Что за мука способна склонить к такому желанию?..
«Я никогда не увижу её, ни прежнюю, ни перерождённую. Не будет больше новых имён, она останется здесь навечно. Фанориа из Дранор, и больше никто», — я ещё раз с силой ударил по металлическому листу. — «Я в этом виноват! Я! И прощения мне быть не может!»
— Не тронь её! Не смей!
