В случае возобновления хартии, к примеру, торговцы Ливерпуля, Манчестера, Глазго и других промышленных городов выступают за максимально возможную свободу торговли, независимо от интересов жителей доминионов компании или риска потери британских доходов, если свободная торговля вызовет размолвку с фейри.
С другой стороны, Компания Южных морей идет по противоположному пути – она делает все, что в ее силах, стараясь создать впечатление, будто безопасно торговать с Аркадией способны лишь ее представители. Однако общественность, зная о событиях, которые произошли со времени последнего возобновления хартии, не воспримет свидетельства от служащих компании без подозрений в их крайней пристрастности.
Когда хартия возобновлялась в последний раз, то, как и в настоящее время, был собран парламентский комитет; он должен был определить вероятность того, что за счет открытия портов Аркадии для частных торговцев значительно увеличится продажа английских товаров. По этому поводу все или почти все допрошенные служащие компании высказывали мнение, что расширить потребление британских товаров в Аркадии совершенно невозможно.[93]
Все потерянные вещи можно найти на рынках гоблинов. По крайней мере, так сказал нам мистер Бенджамин.
Как-то в воскресенье гном упомянул, что рынки гоблинов скоро откроются. Он начал с вопроса о разнице между глиняными птицами, которых в апокрифах создавал Христос, и теми, что продаются на рынках, и уже принялся выкладывать все, что помнил о поделках фейри, но тут брат Кэтрин Хелстон заговорил о том, что еще они продают.
– На самом деле все, – сказал мистер Бенджамин, поправляя очки на своем крючковатом носу, – и ничего. И что угодно. Торговать отвлеченными понятиями очень модно, хотя не слишком законно.
– Незаконно? – эхом отозвалась я.
– Не все сделки следует заключать, – гном улыбнулся, показывая круглые зубы, – вот они и таятся на краю света, глубоко в тумане. Где маятник не появляется над головой. Там или сумерки, или непроглядная ночь, – он преувеличенно передернулся. – Я много ездил, пока был рудокопом. Долгие часы легче скоротать со щепоткой мечты.
– А как насчет утраченных воспоминаний? – поинтересовался брат Кэтрин Хелстон.
– Будьте уверены, раз они утрачены. Все, что теряется, оказывается там.
– А рынки скоро появятся?
Мистер Бенджамин кивнул.
– Мы не можем покидать замок, – напомнила я. – Бледная Королева сказала…
– Но мы же не цепью прикованы. Можем сходить, – сказал брат Кэтрин Хелстон. – Для тебя это очень важно.
– Мы рискуем всем, ради чего работали, союзом с Бледной Королевой и ее разрешением на проезд и… – Во мне всколыхнулся страх, и в словах, слетавших у меня с губ, было поровну отговорок и разумных доводов. – А перевод? У нас только-только начало что-то получаться. Знаю, это лишь несколько слов, но текст начинает обретать смысл. Нельзя так рисковать.
– Мы ничем не рискуем. Рынки могут предложить даже больше ответов.
– Рискуем. Если Бледная Королева узнает…
– Оно того стоит. – Он победоносно улыбнулся, его ясные голубые глаза сверкнули. – Потерянные вещи находят дорогу на рынки, вот и мы сумеем что-нибудь там отыскать.
– Не вижу, как это могло бы помочь.
– Ты жаждала ответов.
– Я их боялась.
– В любом случае мы должны все выяснить.
Это была наша детская присказка, и она меня зацепила. Я проглотила свой страх и кивнула.
Мы покинули Гефсиманию поздно утром и направились прочь от приближающегося солнца. Нас окутали туманы, их щупальца завивались и принимали облик умирающих китов и танцующих волн.
– Насколько это далеко? – спросила я. – Не стоило ли нам взять лошадь?
– Нет, – ответил брат Кэтрин Хелстон, – Бенджамин сказал, что мы дойдем пешком. Сказал, что это очень близко. «Так же близко, как воспоминания детства, так же близко, как просьба о прощении».
