Под маской порока полностью

…Мужчина, невысокий, полноватый и в летах, одетый в строгий и не слишком дорогой коричневый костюм уже несколько потрёпанного вида. Переступает неловко порог помещения, скрытого в полумраке, идёт, покачиваясь, прочь по короткому коридору. Походка неровная, одеревеневшая будто, взгляд пустой, стеклянный, на испещрённом морщинами лбу и крупной залысине блестит пот. Следом из комнаты выскальзывает девушка, оглядывает внимательно коридор и закрывает за собой дверь.

Странно, но девушка кажется знакомой. Длинное тёмно-синее форменное платье — у Евы такое же. Свободно распущенные по плечам чёрные волосы, карие глаза миндалевидного разреза, хорошенькое юное личико. И зубы, мелкие, острые, обнажившиеся в быстрой усмешке…

Сон отступил резко, неожиданно, вынуждая открыть глаза и начать мучительно, лихорадочно соображать, что это было и что вообще происходит.

Капище, пустынное и безмятежное, хорошо просматривалось с выбранного места укрытия среди деревьев. Безоблачное голубое небо, жаркое солнце. Со стороны болота по другую сторону капища доносилось мерное лягушачье кваканье. Вэйдалл потёр переносицу, пытаясь собраться с мыслями.

Странный сон.

Или сны.

В первом он словно видел самого себя со стороны, будто наблюдал за собой же издалека, скрываясь неузнанным среди толпы. Бал-маскарад, судя по маскам… Дирг разберёт, какой именно, их столько было, что нынче все при всём желании не упомнить.

Со вторым сном и проще, и сложнее одновременно.

Вэйдалл помнил черноволосую девушку — одна из подруг Беатрис Овертен. Он наводил справки обо всех трёх, хотя основное внимание, конечно же, уделил Беатрис. Светловолосая Кларисс Перк, единственная дочь хозяйки книжной лавки, куда так часто наведывалась Вивиан, а брюнетка Ариана Леру, беженка из Феоссии, приехала с тётей в Тирс четыре года назад, незадолго до начала военных действий в родной стране. Хозяин дома, где тётя Арианы снимала комнаты, недавно умер, нагрянувшие родственники выселили обеих дам, и женщине пришлось попросить соседку, госпожу Перк, временно приютить племянницу, а самой отправиться в столицу — на заработки, если верить собранным сведениям.

— Вэйд?

Быстрый взгляд на капище и вокруг себя.

Никого в пределах видимости. Ни одного лишнего звука, выдающего чужое близкое присутствие. Только шёпот на ухо, коснувшийся слуха вздохом ветра, шелестом листвы.

— Вэйд, помнишь, когда-то мы были маяком друг для друга? Просто иди на мой свет, иди за мной.

Вэйдалл нахмурился, осмотрелся снова. Голос отчего-то казался знакомым — ровно настолько, насколько вообще может быть знаком голос, звучащий лишь в сознании. Насколько он может быть реален.

Или безумие всё же подкралось незаметно, или это следующий сон сменил предыдущий и пробуждение — только иллюзия.

— Вэйд, пожалуйста, не будь таким упрямым недоверчивым ослом.

— Кто ты? — спросил Вэйдалл негромко, вслух. Глупость какая — разговаривать с мысленным голосом, возможно, чудящимся помутившемуся рассудку.

Узнал бы Гален, и тема для шуток была бы обеспечена на ближайшие полгода.

— Не важно. Твоя пара… или ваша пара… в общем, Женевьева в опасности. Милая девочка, но бестолковая немного и доверчивая.

Ева?

Расстояние между капищем и Тирсом слишком велико, чтобы почувствовать неладное. Вэйдалл сдвинул рукав пиджака, посмотрел на наручные часы. И Ева сейчас ещё должна быть на уроках.

— Что с Евой? И где Гален?

— Уехал по какому-то поручению. Довольно вовремя, кстати.

— Уехал? — и оставил Еву одну?