Хорошо воспитанные лорды и леди не устраивают безобразных скандалов на публике и избегают прилюдного выяснения отношений с кем бы то ни было — эту незатейливую истину я усвоила из рассказов наставницы. Идэна тоже следовало этому нехитрому правилу и потому даже не спросила меня, где и при каких обстоятельствах я успела познакомиться с «помощником» Вэйдалла и с какой стати Гален объявил меня своей невестой. Мне и самой любопытно, что за зверь укусил Галена, раз он второй раз за день назвал меня своей невестой при посторонних людях, а госпожу Олуэн и обеих Дарро я с уверенностью относила именно к посторонним. И реакция Вэйдалла приятно впечатляла — он и бровью не повёл в ответ на неожиданное заявление, словно так и было задумано с самого начала.
А если и впрямь задумано? Если Вэйдалл рассказал собрату о тройной привязке и теперь оба полны решимости и энтузиазма строить наше совместное будущее на троих? И ладно Вэйдалл, но Гален? Он вот так быстро и запросто смирился с привязкой, запахом и фактом, что я останусь единственной его женщиной до конца моей жизни? Меня-то не особо обрадовала мысль, что я только вступила в новый жизненный период, только начала во вкус входить и уже всё, конец, других мужчин у меня не будет, а уж представить реакцию Галена на подобную перспективу и вовсе страшновато. Он слишком красив, самоуверен и временами чересчур нахален, чтобы предположить, будто он всю свою бессмертную жизнь довольствовался исключительно «объедками» Вэйдалла. А теперь им обоим вместо кучи доступных и не очень красоток со всего континента придётся спать только со мной.
Супруги отвели меня к остальным сиренам и до самого выступления не отходили от нас. Судя по лукавому, возбуждённому выражению лица Стасии, подруге не терпелось засыпать меня вопросами о чудесной превращении школьного учителя в помощника члена Двенадцати, однако говорить о Галене в присутствии старших она не решалась. Скрашивая ожидание, мы болтали о всяких пустяках, обсуждали наряды дам и степень привлекательности молодых кавалеров. Подруги собирались поохотиться после выступления, выбирая себе партнёров на вечер, а может, и на всю ночь, я же под прикрытием изучения чужих мужчин искала своих. Хотя бы взглядом, хотя бы краешком глаза заметить в толпе. Знаю, что оба по-прежнему в зале, среди гостей, но так хотелось видеть их рядом с собой!
Наконец к нам подошёл пожилой мужчина, представившийся дворецким леди Дарро, и попросил следовать за ним. Нас проводили к дальней стене зала, где на невысоком белом подиуме стоял рояль, а возле подиума ожидала Аннет. Дочери рядом с матерью я не заметила. Или Вэйдалл уже вернулся к своим непосредственным обязанностям и Вивиан с ним? А где тогда Гален? И знает ли Вэйдалл, что девушка влюблена в его собрата?
Аннет обменялась с Идэной нескольким негромкими фразами — я не прислушивалась, скромно потупившись в попытке изобразить застенчивую благочестивую девицу, — и по короткой боковой лестнице поднялась на подиум. По знаку хозяйки дома стихла музыка и Аннет попросила минуту общего внимания. Подождала, пока гости умолкнут и повернутся к возвышению, и зачитала маленькую речь о важности и нужности благотворительности, необходимости проявления сочувствия и готовности помочь ближнему своему, добродетелях и выдающихся заслугах леди Тарранси и, разумеется, самой леди Дарро на ниве сей. Мы, подражая Идэне, старательно улыбались, когда на нас оглядывались, и всячески демонстрировали, как нам повезло оказаться объектами благотворительности вышеупомянутых достойных леди. Немного неприятно и унизительно, но выбора особого нет, и Идэна заранее предупредила, что по официальной версии леди Дарро мы будем бедными, несчастными сиротками, получившими столь редкую и невероятно удачную возможность благодаря трудам нашей наставницы и щедрости и доброте самой Аннет.
Действительно, удивительно щедрое предложение — позволить каким-то бедным родственницам спеть для аристократии Тирса и соседних городов. Просто роскошь неслыханная.
И наверняка часть присутствующих здесь мужчин посещала «Маску», видела нас едва одетыми на сцене, видела наши танцы, далёкие от того, что мы собирались показать сейчас. Да, собственно, танцы в наш сегодняшний номер вообще не входили.
Закончив с восхвалением — в основном себя, любимой, — Аннет жестом пригласила нас троих на подиум, представила по очереди и сошла с возвышения. Публика встретила нас сдержанными аплодисментами, мы изобразили по неглубокому реверансу, Аиша села за рояль, я и Стасия встали перед инструментом, занимавшим большую часть подиума. Лица перед нами сплошь холеные, пресыщенные, скучающее равнодушие пополам с вежливым выжидающим интересом. На музыкальных вечерах в светских кругах чего только ни слушали и более чем очевидно, что и от нас ничего сколько-нибудь выдающегося не ждали.
