Я заметила в первом ряду Вэйдалла с Вивиан. Мужчина улыбнулся мне ободряюще, с толикой нежности и я, вдохновлённая поддержкой, этим лёгким ощущением его близости, даже не стала обращать внимания на Вивиан рядом. Аиша заиграла, мелодия, степенная, чуть величественная, потекла по залу невидимой волной, заполняя его, словно огромный сосуд. И я запела… или, скорее, не совсем я. Я-сирена желала петь для своего мужчины, для обоих мужчин, пусть второй и скрывался где-то среди присутствующих. Сирена пела для них, только для них, все остальные гости волновали её не больше, чем картина на потолке, воспринимались плоскими, застывшими под кистью художника фигурами. Я смотрела Вэйдаллу в глаза, улыбалась лишь ему, вкладывая в каждую строку, в каждое слово всю силу, все свои ещё робкие, неуверенные чувства к обоим, всё ответную нежность. Я слышала только музыку и собственный голос, то воспаряющий птицей на припеве, то ли смягчающийся на следующем куплете. Чувствовала, как запах свежескошенной травы становился сильнее, более манящим, более пьянящим, чувствовала, как в воздухе протягивались, сплетались тончайшие незримые нити магии сирены, как накрывали они зал невесомой вуалью, оплетали каждого слышащего меня человека.
Моя магия.
Стасия, подхватывающая вместе со мной припев, коснулась моих пальцев, напоминая, что мы не собирались привораживать гостей леди Дарро во главе с хозяйкой дома, но остановиться я не могла, да и не хотела. Я по-прежнему едва замечала других людей, замерших каменными изваяниями, с глазами пустыми, словно остекленевшими. На сирен пение не действовало, остальное меня не заботило.
Лишь прикоснись к моей руке
И пойми — я нужна тебе.
Как воздух, как вода
Я нужна тебе всегда.
Песня слишком современная, однако, на наш взгляд, баллада рыцарских времён о деве и единороге звучала бы куда неуместнее и глупее. И каждое слово припева казалось отражением моего внутреннего состояния, голосом моего сердца.
Последняя повторенная мной строка припева смешалась с финальными аккордами, разливаясь в воздухе неожиданно приятным ощущением собственной силы, тающим на языке сладостью мороженого. И хотя музыка стихла, а Аиша обернулась вопросительно к Идэне, в моих ушах продолжало звучать заклинанием «я нужна тебе всегда». В зале гробовая тишина, даже лакеи с подносами застыли, повернув головы к подиуму, все взгляды, кроме растерянно косящихся друг на друга сирен, направлены на меня. На моих губах расцвела торжествующая улыбка и Вэйдалл, улыбнувшись мне в ответ, зааплодировал. Его хлопки, громкие, звонкие, разбили вдруг тишину, раздробили на осколки шороха одежды, звуков шагов и недоумённого бормотания. Люди заморгали, непонимающе переглядываясь, затем раздались поначалу неуверенные, но нарастающие постепенно, крепнущие аплодисменты. Аиша встала рядом со мной, мы втроём взялись за руки и раскланялись как ни в чем не бывало. Спустились с подиума, и Идэна смерила меня взглядом строгим, суровым. Нарушит правило и всё-таки сделает выговор? Как-никак приворот целого зала это отнюдь не то же самое, что два жениха.
— Ева, — Вэйдалл опередил Идэну, приблизившись к нам стремительно, — замечательное выступление, — едва я отпустила подруг, как мужчина взял меня за обе руки, привлёк чуть к себе.
— Просто завораживающе волшебное выступление, — заметила Стасия.
— Я… не хотела, — призналась я смущённо. — Оно случайно… вышло.
— Мне понравилось, — добавил Вэйдалл.
— Правда? — незамысловатая фраза неожиданно подняла волну щекочущего тепла, и я даже позабыла на несколько мгновений, что мы тут далеко не одни. Мы смотрели друг другу в глаза, улыбались, растворяясь в запахах друг друга, а мир будто существовал где-то там, отдельно от нас.
— Правда. Ты действительно нужна мне.
— Всегда?
— Всегда.
Глаза ярко-зелёные, точно молодая трава, и я видела в них целую палитру чувств, предназначенную лишь для меня одной. Отчего-то вспомнилось, как мужчина бережно, почти благоговейно прикасался ко мне в первый раз, словно уже тогда понимал, кто я, кем могу стать для него.
Или и впрямь понимал?
А если Вэйдалл с самого начала понимал, что я могу быть его парой, что я наверняка останусь единственной для него, то, выходит, он врал, говоря, что привязка может быть, а может и не быть? Что якобы надо подождать немного, прежде чем всё прояснится наверняка?
— Вэйд… — прошептала я.
— Ева, — Вэйдалл склонился к самому моему уху, касаясь кожи и прядок волос своим дыханием, — нам надо поговорить.
— О привязке? — я говорила чуть слышно, едва шевеля губами.
— Да, но сейчас неподходящее место…
— Прекрасное выступление, — голос Вивиан и непонятный шорох вторглись в нашу тихую беседу, и мы отодвинулись друг от друга. Сопровождавший девушку лакей нёс три букета бледных кремовых роз в серебристой обёрточной бумаге, и Вивиан вручила один букет Аише, второй Стасии, а с третьим повернулась к нам и не успела я потянуться за цветами, как Вэйдалл невозмутимо принял их.
— Спасибо, леди Дарро, — поблагодарила Аиша. — Мы рады, что вы оценили наши скромные таланты.
