– Тогда будь осторожна, Ладли, – посоветовала я. – Аурангзеб всегда получает то, что хочет.
– Что мне делать?
– Никогда не выказывай перед ним страха. Если он увидит, что ты боишься его, голову потеряет от радости, поняв, что имеет над тобой власть.
– Что еще?
Я представила себя на месте Аурангзеба. Мама всегда советовала, чтобы я старалась представить себя на месте другого человека, и я хорошо освоила это искусство. Каждый думает, что он сам себе на уме, но это далеко не так.
– Будь с ним учтива, старайся изо всех сил, – ответила я, постукивая ногой. Жаль, что нельзя спросить совета у мамы, с горьким сожалением подумала я. Если б она сидела рядом. – Льсти ему, как другие девушки. Он от них быстро устает, и ты тоже скоро ему надоешь... – Я умолкла, потому что мне в голову пришла одна идея.
– Что? – Ладли с нетерпением взяла меня за руку.
Вправе ли я просить подругу пойти на риск, сделать нечто такое, что поможет не ей, а мне?
– Даже не знаю, стоит...
– Говори же, Джаханара. А то я сейчас поседею.
– Пожалуй, – медленно сказала я, – при желании ты даже могла бы завоевать его доверие.
– Его доверие? С какой целью?
– Ты знаешь очень много секретов. В один прекрасный день в твои руки попадут сведения, которые будут ему полезны. Поделись ими с ним. Пусть он убьет врага или предотвратит преступление. Это поднимет его престиж при дворе, а ты станешь его доверенным лицом.
– Я скорее соглашусь обрабатывать язвы прокаженных.
– Я тоже, – прошептала я, – при обычных обстоятельствах. – Я смотрела, как мой брат командует своими людьми. – Только прежде чем сообщить ему что-нибудь, сначала приди ко мне. Мы вместе решим, следует ли ему это знать. А пока веди себя так, будто ты его не боишься. Совсем не боишься. Льсти ему, старайся привлечь его внимание. Но когда увидишь, что разговор с ним неизбежен, съешь зубчик чеснока и дыхни ему в лицо.
Ладли удивленно на меня посмотрела:
– Я и не знала, Джаханара, что ты столь... сведуща в подобных делах.
– У меня муж есть, или ты забыла?
– И что это за глупец?
Гремели мушкеты, нас окутывал запах пороха, а я подбирала слова:
– Мужлан, которого обхитрит и младенец, а в постели он сущий козел.
Ладли рассмеялась:
– Ты совершенствуешься с каждым разом. Что, и впрямь козел?
– Когда ему так хочется.
– Тогда попросим Шиву, чтоб он из милости к тебе наказал твоего мужа. Пусть его член отсохнет и отвалится и станет игрушкой для моих собак.
– Ладли! – воскликнула я. – Ну и язык у тебя! Мне с тобой никогда не сравниться. – Ладли, моя лучшая подруга, всегда поднимала мне настроение. – Сегодня я познакомилась с одним человеком, – тихо произнесла я. – Он зодчий, будет строить мавзолей.
– И что с того? А я увидела таракана. Какая разница?
– Он обладает всеми теми качествами, коих нет у моего мужа.
– Мужчины – лжецы. Сначала очаруют тебя, а потом, когда переспят с тобой, от них ни подарков не дождешься, ни обходительности, ни комплиментов.
Я взяла подругу за руку:
– Нужно найти тебе хорошего мужа, Ладли.
– Зачем? Думаешь, мне до того все опостылело, что я готова всю жизнь ухаживать за каким-нибудь мерзавцем?
Несмотря на слова Ладли, я чувствовала, что она, как и я, мечтает о настоящей любви. Только она свою тоску прятала за наигранным равнодушием. Хотя Ладли никогда бы в том не призналась.
Поскольку день клонился к вечеру и у меня еще было много дел, мы расстались, и я поспешила в Диван-и-Ам, где отец и Дара, стоя перед Павлиньим троном, вершили суд. Я остановилась в конце зала, стараясь не привлекать к себе внимания.
С интересом я наблюдала, как Дара разрешает споры знати. Мой брат успешно осваивал искусство ведения переговоров, и, слушая, как он улаживает разногласия, я испытывала гордость. Я не знала более справедливого человека, чем Дара. Он был даже более справедлив, чем отец. Дара искренне верил в то, что мусульмане и индусы равны и что именно это равенство является залогом процветания империи. Отец поддерживал законы, направленные против дискриминации, но я подозревала, что порой он проявлял великодушие вопреки собственным чувствам. А Дара считал, что все люди должны жить в обществе на равных основаниях, независимо от их вероисповедания. В доказательство приверженности данному убеждению он начал переводить с санскрита на персидский язык основные мистические тексты индуизма – «Упанишады»[19]. Никто еще не брался за эту трудную работу, которую Дара выполнял со всей серьезностью, полный решимости познакомить мусульман со знаменитыми писаниями.
В тот вечер мы ужинали вместе. Только отец, Дара и я. Как и Дара, отец часто находил успокоение в книгах, посему я распорядилась, чтобы нам принесли еду в огромное помещение императорской библиотеки, где мы иногда ужинали в последние годы. Слуги принесли жаренного на сливочном масле цыпленка с рисом, изюмом, кардамоном, гвоздикой и миндалем. Наши чаши были наполнены рисовым вином.
