– А я тебя, сестра. – Я опять обняла ее, скрывая свой страх. Кхондамир ненавидел меня, и кража станет для него хорошим поводом, чтобы избить меня до бесчувствия. Меня никогда не пороли, и я была в ужасе. – Будь осторожна, Ладли, – напутствовала я подругу. – Береги себя и будь сильной.
Мы обе заплакали. Ладли была как огонь, а я старалась быть твердой и холодной как сталь, но случалось, что и нас захлестывали чувства. Ладли была мне как сестра, и мысль о том, что я потеряю ее так скоро после смерти мамы, была для меня невыносима. Но я понимала, что терпеть эту пытку мне придется в одиночку.
Я оставила плачущую подругу в кладовой и вернулась домой. Нашла кольцо Кхондамира – такое же широкое и толстое, как он сам. Спрятала кольцо в свой тайник под кирпичом. Потом легла на служивший мне постелью застеленный одеялом ковер, пытаясь подготовить себя к тому, что меня ожидало. Чувства беспомощности и подавленности одолевали меня, лишая сна, и я пребывала в полудреме на грани между явью и сном.
На следующее утро я пыталась вести себя как обычно, но была вынуждена найти предлог и отказаться от завтрака. Вместо этого отправилась на прогулку вдали от реки. Я не хотела видеть мавзолей, ведь меня влекло именно туда. Мне хотелось поведать Исе о своих горестях, хотелось, чтобы он защитил меня, но я не могла попросить его о помощи. Это означало бы, что я из эгоистических соображений подвергну его опасности, как уже подвергла опасности Ладли.
Вторую половину дня я провела у мечети и к вечеру вернулась домой. Приближаясь к владениям Кхондамира, я увидела, что навстречу мне на красивом жеребце едет Аурангзеб. На нем были простые кожаные доспехи, к поясу был пристегнут кривой меч. Меня охватили противоречивые чувства, когда я заметила, как злорадно он ухмыляется. Вероятно, мой план сработал, и теперь мне предстояло пожинать плоды своей хитрости.
– Как дела? – поинтересовался он, произнося слова, как всегда, неестественно громким голосом.
– Прекрасно, Аурангзеб, – ответила я и в свою очередь спросила, пытаясь придать своему голосу заинтересованность: – А у тебя? Как поживают твои милые ребятишки?
Мой брат поднял глаза к небу:
– В Коране сказано: «Страсть к накоплению добра вас отвлекает от деяний должных до самой гробовой доски»[20].
– Почему ты цитируешь...
– Только грешница... – он плюнул мне под ноги, – станет красть у своего господина.
– Красть у господина?
– Прибереги свою ложь для Кхондамира, грешница. – Из дома вырвался рев, потом раздался звон бьющегося стекла. – Он нашел кольцо.
Я изобразила возмущение:
– Ладли! Аллах свидетель, я велю ее выпороть. Я...
– Только попробуй!
Чтобы потешить самолюбие Аурангзеба, я упала на колени:
– Прошу тебя, помоги мне, Аурангзеб. Защити меня от него. Прости, прости, что оскорбила тебя. Умоляю!
Он рассмеялся и, пришпорив коня, поскакал прочь. Я повернулась в сторону Мекки и быстро попросила у Аллаха прощения за то, что совершила кражу. Потом попросила у него защиты. Я все еще молилась, когда услышала крик. Звали меня. Желая скрыть от слуг свой позор, я прямиком прошла в свою комнату. Кхондамир был там. Его трясло от гнева. В одной руке он держал кольцо, в другой кирпич. Кирпич полетел в меня. Я увернулась. Мне не было нужды притворяться испуганной: меня охватил ужас. Я ожидала, что Кхондамир разозлится, но его ярость не знала границ.
– Мой господин... – начала я, но он жестом велел мне молчать.
– Ты осквернила меня! – завизжал он.
– Я отплачу...
– Молчать!
Кхондамир надел кольцо на палец и схватил со стола кожаный ремень. Я побелела.
– Это ошибка!
Кхондамир швырнул меня на стол, спиной вверх.
– Только шевельнись, и я выпущу тебе кишки, хоть ты сто раз будь императорской дочкой! – В бешенстве он брызгал слюной; было видно, как на его висках пульсируют вены. Он сорвал с меня халат, сорочку, юбку, и я вдруг оказалась голой. Капля его пота упала на мои ягодицы, и тут же на них опустился тяжелый кожаный ремень. Ощущение было такое, будто меня поддел клыком дикий кабан. Ремень рассек мою кожу. Я вскрикнула от боли.
– Так тебе, сука, – прошипел Кхондамир.
– Прошу, не надо!
Ремень жалил и жалил меня, я стонала. Кхондамир кряхтел от усилий, и следом за каждым его выдохом мое тело пронзала дикая боль. У меня закружилась голова. Мне казалось, он поджег мою спину и я заживо сгораю в огне.
– Красть у меня?! – орал он. – У меня?!
– Прошу, не...
– Потаскуха!
Удары не прекращались.
– Умоляю!
– Молчать!
Ремень терзал мою спину. Я впилась зубами в край стола. Дерево расщепилось у меня во рту, и я ощутила вкус крови. Я старалась терпеть молча, но очень скоро утратила способность сдерживать порывы своего сердца. Я умоляла мужа прекратить избиение. Обещала ему все что угодно. Просила, извивалась, скулила. Должно быть, ему нравилось слушать мои мольбы, ибо его ярость начала угасать. Он все реже наносил удары и уже без прежней силы.
– Вставай! – наконец потребовал он.
Неимоверным усилием воли я заставила себя подняться. Увидев, что мои ноги в крови, я заплакала. Осторожно надела халат.
– Прости... прости меня, мой господин, – прошептала я.
