Коран – книга многогранная. Аурангзеб цитировал из него отрывки о мести, преступлениях и наказаниях для грешников, но в этом Писании также говорится о прощении, милосердии и доброжелательности. В отличие от Аурангзеба, я всегда считала, что именно эти строки содержат наиболее глубокий смысл. В них я находила успокоение.
«Ведь Аллах любит добродеющих»[21], – гласит Коран.
После жестокого избиения я никогда не называла себя сеятелем добра, но мне нравилось думать, что до того, как я умру, я принесу много блага. И я убеждала себя, что исправлю свои ошибки, творя добро. Да, в эгоистических целях я подвергла опасности свою лучшую подругу. Да, бедные мало выигрывают от того, что я живу на этой земле.
Но ведь я поставила под угрозу Ладли потому, что пыталась спасти мальчика. К бедным я всегда относилась хорошо и в будущем постараюсь находить им работу на строительстве мавзолея. Потому что человек, трудом зарабатывающий свой хлеб, должен спать лучше, чем тот, кто получает хлеб даром. К тому же любой, кто участвует в строительстве мавзолея, будь то мусульманин или индус, вне сомнения, чувствует себя ближе к Аллаху или к своим богам.
Подобные мысли часто посещали меня, пока я залечивала раны, нанесенные Кхондамиром. После той первой ночи с Исой я вернулась в Красный форт и уединилась в своей комнате. Это было подходящее время для восстановления сил, так как через два дня после моего избиения начался благословенный месяц ислама, известный в нашей стране под названием Рамадан.
Примерно десять столетий назад, во время девятого месяца лунного года, водивший караваны торговец по имени Мухаммед уединялся в пустыне близ Мекки, размышляя о своей вере. Однажды ночью ангел Джабраил нашептал ему, что он избранный и Аллах вкладывает в его уста свои слова. В последующие дни Мухаммед, к своему удивлению, обнаружил, что он произносит Откровения, из которых позже будет составлен Коран.
С того дня, когда на Мухаммеда снизошло просветление, мусульмане всегда отмечают Рамадан отказом от всяких мирских благ. Например, весь этот месяц мы воздерживаемся от еды и питья с рассвета до заката. Со слов Мухаммеда, записанных в Коране, мы знаем, что Аллах ждет от нас этой жертвы. Пост, сказал он, заставляет нас почувствовать страдания бедных, а также познать успокоение, которое нисходит на нас вместе с духовным очищением.
И я постилась, исцелялась в своей комнате. Ежедневно читала вслух по одному джузу[22] Корана, пока не дочитала Писание до конца. По окончании Рамадана, который завершается праздником Эйд аль-Фитр, я полностью выздоровела. Везде в Агре мусульмане развешивали на своих домах фонари и украшения, надевали свои лучшие одежды, а я с отцом ела финики и смотрела, как сверкает в ночи город.
На следующий день я вернулась к своим обязанностям. Несмотря на то что мне удалось обхитрить Аурангзеба, я вела себя очень осторожно, потому что Кхондамир не простил меня и наказывал при каждом удобном случае. Правда, теперь, слава Аллаху, он бил меня не так сильно, как в тот ужасный вечер. Думаю, Кхондамир понимал – хотя он скорее выпил бы расплавленный воск, чем признался бы в этом, – что я могу пожаловаться отцу, и тот сотрет его с лица земли. Помня об этом, мой муж обращался со мной как с рабыней, а не как с преступницей.
По мере того как мои раны зарубцовывались, холодные ветры осени сменил жаркий воздух лета, а потом наступил сезон дождей. В Агре бывают только три времени года. Каждое из них по-своему священно, но сезон дождей наиболее почитаемый, потому что благодаря дождям созревает урожай. И вот в сезон дождей, на двадцать втором году своей жизни, я оказалась на барже вместе с Исой, Низамом и группой доверенных мастеров.
В предыдущие месяцы я с Исой виделась только на строительной площадке, так как в любом другом месте встречаться было опасно. На границах империи шла война, и потому Аурангзеб редко бывал в Агре, но я была уверена, что среди наших рабочих есть его шпионы. Что подтвердила и Ладли во время одной из наших с ней тайных встреч. Она не знала имен соглядатаев моего брата, но с уверенностью могла сказать, что несколько человек наблюдают за нами. Им было приказано отслеживать каждый мой шаг, а также записывать все наши расходы.
Ни для кого не было секретом, что Аурангзебу не нравится, что на сооружение мавзолея тратится столько рупий. Он предпочел бы пустить эти деньги на нужды армии и расширение империи. А огромные затраты, требовавшиеся на осуществление нашего проекта, истощали казну. Больших денег стоили и необходимые материалы, и труд двадцати двух тысяч рабочих, которых мы наняли. Аурангзеб и многие вельможи хотели обременить дополнительными налогами индийцев, которые составляли большинство населения страны, но отец, по настоянию Дары, отказался от такой политики.
