– Сегодня ни одна потаскуха не будет спать в моем доме, – рявкнул Кхондамир, тяжело дыша.
– Но...
– Вон! – крикнул он, ударив меня по лицу.
До города пешком я бы не дошла, поэтому я заковыляла к конюшням. Слуга, с жалостью глядя на меня, помог мне оседлать лошадь. Стон сорвался с моих губ, когда я села в седло. Поблагодарив слугу, я пустила лошадь шагом. Через некоторое время седло подо мной стало мокрым от крови.
Куда отправиться? Низам помог бы мне, но ведь он убьет Кхондамира. Конечно, с мертвым мужем у меня стало бы одной проблемой меньше, но это приведет в бешенство Аурангзеба. Нет, мне будет легче бороться с Аурангзебом, если я стану жить в позоре со своим мужем. Можно было бы обратиться к отцу, так ведь он отомстит за меня тысячу раз. И как бы сильно я ни любила Дару, его успокаивающее лицо не умерит моих тревог.
Я поехала к Исе. Мне не хотелось впутывать его в свои беды, но он, я знала, предоставит мне кров и сделает так, как я попрошу. Сумерки сгустились, наступила ночь, когда я наконец его нашла. Слава Аллаху, наши рабочие разошлись по домам, на стройплощадке было тихо. Неподалеку от места закладки фундамента Иса построил себе небольшое жилище из песчаника, где он обычно и ночевал. Подъехав к его домику, я позвала его и упала с лошади в его объятия.
Ни о чем не спрашивая, он отнес меня в дом. Увидев мой пропитавшийся кровью халат, он, после небольшого замешательства, осторожно раздел меня. Хоть я и стыдилась своего жалкого вида, от того, как бережно он прикасался ко мне, я расплакалась. Иса положил меня, лицом вниз, на свою постель и выбежал наружу. Он отсутствовал некоторое время, и я уже начала тревожиться. Наконец он вернулся с алоэ и мокрыми тряпками. Промокнул мои раны. Потом с помощью двух кирпичей размял алоэ, смазал получившейся кашицей мои раны и накрыл меня шелковой простыней.
– Прости меня, – прошептала я.
– Тише, Ласточка.
Он опустился рядом со мной на колени и погладил мой лоб. Отер мои слезы. Его пальцы коснулись моих губ. Я их поцеловала. Он замер на мгновение, не отнимая руки от моего лица. Когда мгновение миновало, Иса приложил бурдюк с вином к моим губам. Я стала сосать, как младенец сосет грудь матери.
– Ты не хочешь рассказать, что произошло? – тихо спросил он.
Я сделала глубокий вдох и шепотом поведала ему о том, что случилось, – о своих братьях, о своих страхах, о муже. Иса не перебивал меня и, когда я закончила свой рассказ, продолжал сидеть молча, иногда делая глоток вина. Потом я услышала, как он вздохнул:
– Я глубоко тебе сочувствую, Джаханара. Чем я могу помочь?
– Просто обними меня.
Он повиновался. Его руки, сильные руки мужчины, создающего красоту, поддерживали мою голову. Он смотрел мне в глаза, и в его собственных глазах блестели слезы. Меня душили боль и унижение, но мне так хотелось, чтобы он меня поцеловал! Один этот поцелуй облегчил бы мои страдания. Я чувствовала, что Иса обожает меня, но он не прижался губами к моим губам. Видимо, он полагал, что тем самым оскорбил бы меня, ведь его поцелуй мог быть истолкован как жалость. А я жаждала не жалости его, а любви.
В окно я видела звезды и тоненький ломтик луны.
– Как он будет выглядеть, – шепотом спросила я, – при таком скудном свете?
– Не так восхитительно, как ты, моя Ласточка. Ибо для этого нужна полная луна.
Я старалась сдержать слезы, но соленые капли увлажнили мои щеки. Я плакала не из-за боли, а потому что желала этого мужчину. Нестерпимо. Потому что мы понимали друг друга без слов. Но я не могла быть с ним.
– Он за это заплатит, – сказал Иса.
– Пожалуйста, не пытайся отомстить за меня.
– Он заслуживает смерти.
– И он умрет. Но только от руки Аллаха.
– Почему ты не хочешь отомстить?
– Потому что мы строим то, что гораздо важнее этого происшествия. К тому же теперь Аурангзеб оставит меня в покое. В его присутствии я буду притворяться униженной и поэтому буду в безопасности. А вот если Кхондамир умрет, я окажусь под ударом.
– Ты и сейчас под ударом.
– Его гнев иссяк, Иса. А мы не можем рисковать твоей работой.
На улице заржала лошадь, на которой я приехала.
– Ты умная и бесстрашная женщина, – произнес Иса так тихо, что мне пришлось напрячь слух, чтобы разобрать слова. – Пожалуй, Орлица для тебя более подходящее имя, чем Ласточка.
– Ласточка мне нравится больше.
– Позволь... Можно, я прилягу подле тебя? – От того, что он спросил разрешения, я опять расплакалась. Я кивнула. Иса вытянулся на ковре рядом со мной, обнял меня и прижал к себе. – Ты настоящее сокровище, – сказал он. – Дивный дар.
Боль моя уменьшилась лишь чуть-чуть, но тепло его тела дарило утешение. Я наслаждалось его близостью, желала его прикосновений. Впервые в жизни я по-настоящему поняла, что мои родители чувствовали по отношению друг к другу. Я оценила вкус, безумие любви. Потому что я любила Ису. Это было так же верно, как и то, что завтра взойдет солнце.
