Низама я нашла быстро. Сидя на шее слона, он заставлял животное тащить связку бамбука к основанию платформы. Когда слон выполнил его команду, он угостил животное сахарным тростником; слон забрал у него тростник своим гибким хоботом. Низам, в гареме всегда казавшийся женственным, теперь выглядел более мужественным, чем многие из мужчин, которых я знала. За годы работы на строительстве Тадж-Махала он нарастил борцовские мускулы. Его грудь и плечи стали шире. Он даже казался выше ростом.
С проворством гепарда Низам спрыгнул со слона. Не задавая вопросов, он последовал за мной к реке, подальше от тысяч рабочих. У берега стояли три баржи. Мы прошли мимо этих задумчивых гигантов к тихому местечку, где женщины били одежду о камни. Я поежилась, вспомнив, что на этом участке реки я едва не утонула.
– Моя госпожа? – произнес Низам, когда мы свернули и увидели, что поблизости никого нет.
– Как дела, Низам?
– Хорошо, спасибо.
– А если честно?
Низам устремил взгляд на Тадж-Махал:
– Я доволен.
Я почти отказалась задавать свой вопрос, так как не хотела, чтобы счастье Низама было столь мимолетным. Однако меня всегда учили, что долг превыше всего, поэтому я спросила:
– Как ты смотришь на то, чтобы уйти отсюда?
– Уйти? Почему?
Я колебалась, думая, что все же стоит найти кого-то другого. В конце концов, я могла бы просто нанять кого-нибудь из воинов.
– Почему, моя госпожа?
Откинув покрывало с лица, я сказала:
– Скоро Аурангзеб отправляется на север воевать с персами.
– Да, я слышал.
– Низам, ты прекрасно знаешь, что... он ненавидит Дару и меня... – Убедившись, что нас никто не подслушивает, я продолжала: – Не так давно он пытался убить Дару. Это знают всего несколько человек. То несвежее мясо спасло ему жизнь.
– Каким образом?
– Теперь это не имеет значения. Важно то, что я должна понять его тактику. Военную тактику. Под его командованием пятьдесят тысяч человек, Низам. Пятьдесят тысяч. Но как он ими распоряжается? Что у него за тактика? Чего особенно боятся его враги? Я должна выяснить его слабые и сильные стороны, ибо я боюсь, что однажды, когда отец умрет, Аурангзеб и Дара столкнутся на поле боя. И если это случится, я планирую быть на стороне Дары. И должна буду дать ему благоразумный совет.
– Я не обучен военному делу, моя госпожа.
– Солдатами не рождаются. Но всему можно научиться, а ты впитываешь знания лучше многих. Ты учишься, Низам, наблюдая. Не задаешь вопросы, как я, но ничего не упускаешь из виду. Ты смотришь, как облицовывают камень, и вскоре сам его искусно облицовываешь. Ты увидишь, как Аурангзеб разворачивает свои войска, что впоследствии даст нам возможность предвосхитить его действия.
– А как я вступлю в его армию?
– Перед походом Аурангзеб будет набирать новых солдат. Ты без труда вольешься в их ряды.
– Позволь узнать. Это крайне необходимо?
Я никогда не лгала Низаму и не собиралась лгать теперь.
– Это необходимо, Низам. Но не настолько, чтобы из-за этого ты менял свою жизнь. Если тебе больше по душе строить Тадж-Махал с твоими новыми братьями, тогда оставайся. Трудись, пока мавзолей не будет построен, и, возможно, твое имя войдет в историю. Во всяком случае, я это всегда буду помнить.
Низам потер ладони, стряхивая с них грязь. Казалось, руки у него неестественно крупные, как и весь он сам.
– Интересно, Персия так же прекрасна, как Хиндустан?
– Не думаю. К тому же, ты ведь будешь на войне, Низам. Можешь погибнуть в бою, или Аурангзеб тебя узнает.
– Узнает? – усмехнулся он. – Твой брат никогда меня не замечал. Ни тогда, когда я прислуживал ему за ужином, ни тогда, когда я позволял ему рубить меня деревянным мечом.
Это были горькие слова, и я, не в силах сохранять самообладание, взяла его за руку. Мои пальцы, переплетенные с его пальцами, казались крохотными, как у ребенка.
– Ты не заслуживаешь таких воспоминаний. Ты должен был быть нашим другом, а не рабом.
– Разве мы не друзья, Джаханара?
Низам впервые обратился ко мне по имени, и я стиснула его ладонь. Мне хотелось поцеловать его, но я знала, что он смутится.
– Друзья, – ответила я. – И всегда будем друзьями.
– Тогда не думай о прошлом. Оно миновало.
Какой благородный человек, думала я. Благородный, сильный, замечательный.
– Спасибо тебе, Низам, – сказала я. – Спасибо за то, что ты такой, какой есть.
– Спасибо, что навестила меня.
Мы вернулись к Тадж-Махалу, постояли, глядя на величественный купол, который уже был наполовину построен. Под куполом вытянулись стройные опорные арки. В общей сложности их было четыре, по одной с каждой из четырех сторон мавзолея. С боков к каждой большой арке примыкали еще по две арки меньшего размера, стоящие одна над другой. И каждый усеченный угол куба, благодаря которым мавзолей приобретал форму восьмиугольника, украшали еще по две арки, также стоявшие одна над другой. Иса проектировал арки по подобию белых врат рая. Поначалу за эту идею его подвергли осмеянию, говорили, что он фантазирует, но Иса конечно же был прав. Любая арка могли бы сойти за вход. И хорошо бы, чтоб рай хотя бы вполовину был так же прекрасен.
– Мне этого будет не хватать, моя госпожа.
