Дара, который до этой минуты был избавлен от гнева отца, поморщился. Я понимала, что отец оказался в трудном положении. Он очень любил Дару, но не был уверен, что его старший сын сумеет сохранить империю в условиях борьбы с нашими врагами. Сейчас он умышленно провоцировал его, надеясь, что Дара начнет более серьезно относиться к своим обязанностям.
– Ты нужен мне, Аурангзеб, – сказал отец. – Но я не допущу, чтобы ты подрывал устои империи! Отныне ты будешь относиться к индусам с уважением. Они должны поддерживать нас. Если я узнаю, что еще какой-то храм был осквернен или совершено нечто подобное, ты отправишься чистить конюшни!
Рука Аурангзеба дернулась, и мне показалось, что он сейчас обнажит меч. У него наверняка мелькнула мысль о том, чтобы прямо сейчас убить нас троих. Устранив нас, он мог бы спокойно взойти на трон. По словам Ладли, Аурангзеб боялся, что знать ополчится против него, если он убьет отца. Отчасти я была согласна с подругой, но подозревала, что причиной его колебаний прежде всего является религия. Ведь в исламе убийство собственного отца считается тягчайшим грехом.
– Куда мне выступать? – наконец спросил он; в его взгляде кипела ненависть.
– Возьми пятьдесят тысяч солдат, отправляйся на север и усмири персов. Они наиболее опасны. Деканцев можно привести в покорность позже. Уничтожь персидскую армию. Сотри с лица земли их укрепления, отрави их колодцы, сожги их зерно. Сделай так, чтоб они не могли воевать против нас.
Никогда еще Аурангзеб не получал под свое командование столь многочисленное войско. Хоть отец и унизил его, Аурангзеб был доволен.
– Сколько голов ты хочешь? – спросил он, глядя в пол.
– Нанеси им смертельный удар, Аурангзеб. Чтобы мы могли диктовать условия мира.
Не заботясь о приличиях, Аурангзеб удалился. После того как он ушел, Дара выпрямился:
– Помнишь битву...
– В чем суть твоего вопроса, Дара? – снова перебил его отец.
Мой старший брат поморщился, так как он привык говорить обиняками:
– По-твоему, мудро, отец, оставлять Агру без защиты?
Отец и я, мы знали: Дару больше беспокоит то, что под командованием Аурангзеба оказались пятьдесят тысяч наших лучших воинов.
– Агра, – отвечал отец, – вполне способна защитить себя. В половине дня пути от города стоит еще более многочисленная армия.
– Так близко?
– Да. А теперь займись-ка своими обязанностями. Если, конечно, тебе не нужно какую-нибудь книгу почитать.
Дара натянуто улыбнулся.
– С чтением покончено, отец, – сказал он и покинул балкон.
В отсутствии братьев солнце, казалось, стало гораздо теплее. Подставляя лица солнечным лучам, я вместе с императором лениво ела арбуз. Отец вдруг как-то стих, и я не смела нарушить его покой. Я сидела и думала о том, как бороться с Аурангзебом. У отца была своя обширная сеть шпионов, у Аурангзеба тоже. У меня – только Ладли. А если я хотела быть полезной Даре, мне требовалось больше сведений, чем те, которые могла добыть Ладли. Но кому еще я могу довериться, кого еще могу попросить о помощи?
– Комары, – произнес отец. – Мои сыновья – как комары.
Далеко внизу обезьянка прыгала с крыши на крышу. В Красном форте было много этих зверушек; их часто держали в качестве домашних питомцев.
– Прости за смелость, – проговорила я, – но мне кажется, ты слишком сильно полагаешься на Аурангзеба.
– А что мне остается, Джаханара? Трон всегда предназначался для Дары, но способен ли он вселить страх в черные сердца персов? Деканцев? Португальцев? Едва ли, как ни грустно это признавать. А Аурангзеб, хоть я и... не очень его люблю, способен усмирить наших врагов.
– Но какой ценой? Ему не нужен мир ни с нашими соседями, ни с индусами. Он разрушит...
Отец вскинул руку:
– Поэтому мы должны помочь Даре стать правителем. Он мудрее Аурангзеба. И теперь мы должны научить его быть почти таким же жестоким.
На мой взгляд, это была невыполнимая задача, но я промолчала. Подобные разговоры меня утомляли. Мне хотелось рассказать отцу про мою маленькую Арджуманд, про то, как она быстро учится ползать. Или поговорить с ним о нашем мавзолее. А вместо этого мы обсуждали наши тревоги.
Днем я буду думать о его мире, размышляла я. Буду строить планы и плести интриги, как хотела бы мама. Но вечером только Иса и Арджуманд будут занимать мои мысли.
Я поцеловала отца на прощание и отправилась на стройку. Я не стала садиться на лошадь, предпочла пойти пешком. Петляя по улочкам Агры, идя по широким дорогам, ведущим к мавзолею, я сосредоточенно думала о том, как лучше понять замыслы Аурангзеба. Решение пришло само собой, но я не спешила вникать во все его сложности. Потому что этот мой план поставил бы под удар жизнь еще одного человека, которым я очень дорожила.
В конце концов я решила – с большой неохотой, – что выбор оставлю за своим другом, и прошла в сад, который был разбит рядом с мавзолеем. Деревья, посаженные здесь несколько лет назад, уже были немного выше меня. Вдоль стволов деревьев тянулись ровные ряды тюльпанов, крокусов и георгинов. В каналах, проложенных вдоль дорожки, плескались цветные карпы; они поедали садившихся на воду насекомых.
