Когда группа вражеских всадников под белым флагом выступила вперед, я, пришпорив своего коня, пустила его вскачь в их направлении. Дара, верхом на своем большом слоне, тоже стал спускаться к ним с холма. Дождь усилился, и мне приходилось часто вытирать глаза. Я быстро нагнала Дару и офицеров, ехавших вокруг него на красивых жеребцах. Эти люди были преданны отцу. Хорошие воины, они готовы были с радостью умереть за него сегодня. В своей тунике не по размеру я выглядела несуразно и, должно быть, вызывала смех, но офицеры почтительно кивнули, когда я подъехала к ним.
Две группы собрались у подножия нашего холма. Аурангзеб сидел на красивом белом жеребце, но шлем на нем был помятый, доспехи потертые. При виде меня мой брат рассмеялся, но я хорошо его знала и заметила, как в его глазах промелькнула ярость.
– Прячешься за женскими юбками? – съязвил Аурангзеб.
– Лучше ее юбка, чем твой щит, – отозвался Дара.
Наши офицеры тихо засмеялись, наши враги помрачнели. Аурангзеб вытащил из кармана луковицу и откусил большой кусок.
– Мои условия, вероотступник, просты, – начал он, выплюнув шелуху в сторону Дары. – Мне нужна твоя голова. Потом голова твоего щенка.
– По какому праву, – отвечал Дара дрожащим от ярости голосом, – ты еще что-то требуешь? Ты заслуживаешь одной только порки. И это все, что ты получишь.
Аурангзеб пожал плечами:
– В таком случае я продолжу свой поход и избавлю тебя от хлопот. Если хочешь, атакуй меня на пути в Агру.
Мой брат начал разворачивать своего жеребца, но я подстегнула своего коня, и тот толкнул жеребца Аурангзеба.
– Испугался нас, братик? – презрительно сказала я. – Ну, конечно, только трус может послать такую свинью, как Балкхи, убить свою сестру. Настоящий мужчина убил бы меня сам. – Я плюнула в его сторону. – Но если уж у Балкхи кишка оказалась тонка, маловероятно, что у труса, который визжит при виде змеи, хватит на это смелости.
Аурангзеб выхватил из ножен меч. Офицеры с обеих сторон тут же нацелили друг на друга мушкеты и стрелы, натянув луки. Аурангзеб понял, что он погибнет первым, и убрал клинок в ножны.
– Мои солдаты позабавятся с тобой, грешница, – прошипел он мне и посмотрел на Дару. – А ты, неверный, станешь великолепной мишенью на своем раздутом жирафе.
Дара поднял глаза к небу, сказав:
– Я буду молиться за твою душу.
– Я не желаю, чтоб поклонники индусов молились за меня. – Аурангзеб дожевал свой лук. Я на расстоянии трех шагов чувствовала его мерзкое дыхание. – Благородный Коран говорит о неверных: «Если бы знали те, которые не веруют, момент, когда они не отвратят огня от своих лиц, как и от спин, и не будет им помощи! Да, придет он к ним внезапно и смутит их, и не смогут они отвратить его, и не будет им дано отсрочки!»[26].
Мой старший брат посмотрел на своего брата и сказал:
– В Коране также говорится: «А кто делает это [убивает] по вражде и несправедливости, того Мы сожжем в огне. Это для Аллаха легко!»[27].
Затем мы развернулись и поднялись на свой холм. Дара занял место за нашими орудиями, строго напротив армии Аурангзеба. Я махнула ему на прощание, собираясь скакать в Агру, но тут кавалерия Аурангзеба стала брать в кольцо наши укрепления. Мы ожидали, что Аурангзеб сосредоточит удар на слабом месте нашей обороны, но он, судя по всему, намеревался атаковать нас со всех сторон.
– Скачи на самую вершину холма! – крикнул Дара, увидев, что мне отрезают путь. – Поторопись!
Внезапно объятая страхом, я так и сделала. Неподалеку внизу слоны Аурангзеба подтягивали на позиции орудия. Дара велел своим людям открыть огонь. Наши пушки с грохотом подпрыгнули вверх, выплюнув стальные ядра. Раздался оглушительный взрыв. Я зажала ладонями уши. За пеленой проливного дождя противника разглядеть было трудно, но я увидела, как слоны закружились на месте и многие солдаты замертво повалились на землю.
– Скорей, Низам, – молила я, устремив взгляд на север, поверх полчищ наших врагов.
Наши солдаты быстро перезарядили пушки и по команде вновь дали залп. Внизу враг наступал. Впереди мчалась кавалерия, сминая наши ряды; следом шли пешие воины. Мы теперь находились в пределах досягаемости огня орудий Аурангзеба, и я поморщилась, почувствовав, как земля всколыхнулась подо мной. Одному слону оторвало ноги. Животное рухнуло на землю, раздавив тех, кто сидел на нем, и еще массу других солдат. В несколько наших пушек угодили вражеские ядра, и они взорвались. Пушкари закричали в предсмертной агонии.
Противник продолжал наседать, ужас нарастал. Часть наших воинов палила из мушкетов, другие пускали стрелы из луков. Люди Аурангзеба тоже стреляли. Повсюду слышался свист пуль и стрел, пронзавших стену дождя и сеявших смерть. Солдаты умирали мгновенно или, обезумевшие, хватались за свои раны. Некоторые наши воины, покинув укрытия, бросились в атаку на врага; другие, съежившись от страха, стали мишенями для стрел противника. На поле брани царил хаос.
