Только после того, как я постиг все перечисленное, мне стало понятно великое значение вращения Земли. Это было так просто, так очевидно, что я был поражен тем, что никогда раньше не предвидел того, что случилось сейчас. Я был неожиданно отрезан от материи: все, что было во мне материального, осталось там, на Земле, кружась в пространстве, удерживаемое притяжением Земли, принимая участие в инерции Земли, двигаясь в венке ее эпицикла вокруг Солнца, и вместе с Солнцем и планетами в пространстве. Нематериальное не имеет инерции, ничего не ощущает: отделившись от одежды или тела, оно остается (поскольку пространство имеет к нему отношение) неподвижным. Я не покидал Земли: Земля покинула меня, и не только планета, но и вся Солнечная система скользила мимо. И вокруг меня в пространстве, невидимое мною, разбросанное Землею на ее пути, должно быть бесчисленное количество душ, отделенных, как я, от материи, расставшихся со страхами и эмоциями. Я все быстрее и быстрее отдалялся от странного белого Солнца в черных небесах и блестящей Земли, на которой началось мое бытие. Казалось, я увеличиваюсь каким-то непостижимым образом, становлюсь все огромнее по сравнению с миром, который покинул. Очень скоро я увидел всю окружность Земли, выпуклую и очень большую; серебряные материки Америки вырисовались в свете дня, где несколько минут тому назад была видна маленькая Англия. Сперва планета казалась огромной и сияла в небесах, заполняя большую их часть, но с каждой минутой становилась все меньше. Когда она сморщилась, Луна в третьей четверти выползла над краем диска Земли. Я выискивал созвездия. Только часть созвездия Овна, расположенная прямо за Солнцем и созвездием Льва, была скрыта. На фоне безысходной черноты блестели Сириус и Орион. Полярная звезда расположилась над головой, и Большая Медведица повисла над шаром родного небесного тела. А вдали, под Солнцем, были какие-то незнакомые мне странные группы звезд. В одной из групп, напоминающей по форме меч, я узнал Южный Крест. Маленькие звезды, которые раньше едва можно было различить, на фоне черной пустоты сверкали теперь, как звезды первой величины, в то время, как более крупные светила представляли собой сияющие диски неописуемого величия. Альдебаран походил на пятно кроваво-красного огня, а Сириус сосредоточил свет целого мира сапфиров. Звезды излучали устойчивый свет, не мерцали и были великолепны в своем спокойствии. Впечатление, которое они производили на меня, было яркое и твердое, как алмаз. Вокруг не было волнующейся мягкости, не было атмосферы, только нескончаемая темнота, усеянная мириадами блестящих точек и светящихся пятен. Вскоре маленькая планета была уже не больше Солнца, и кружилась и сокращалась до тех пор, пока через секунду (так мне показалось) не разделилась полосами. Она продолжала уменьшаться. Далеко, в противоположном направлении, блестела маленькая розоватая точка, величиной с булавочную головку — это был Марс. Я безмолвно плавал в пустоте и без малейшего следа ужаса или удивления наблюдал за тем, как от меня отделяется космическая пыль.
Неожиданно мне пришло в голову, что изменилось мое представление о времени: мысли двигались медленно, между каждым отдельным воспринятым мной впечатлением был период в несколько дней. Луна один раз обошла вокруг Земли, когда я заметил это. Я ясно и отчетливо различал движение Марса по орбите. Более того, мне казалось, что время, протекающее между одной мыслью и другой, упорно увеличивалось, пока, наконец, тысячелетия стали казаться мгновением в моем представлении. Одна группа звезд стала собираться вокруг Геркулеса и Скорпиона, в то время как Орион, Альдебаран и их соседи рассыпались в стороны. Из темноты внезапно вылетело множество частиц, которые блистали как пылинки в солнечном луче. Превратившись в светящийся туман, они повертелись вокруг меня и исчезли в далеком мерцании. Затем я увидел яркое пятно света; сияющее немного сбоку, оно быстро увеличивалось, и я понял, что это Сатурн, несущийся навстречу. Он становился все больше, поглощая небеса и с каждой минутой скрывая множество звезд, зато стали видны семь маленьких спутников. Сатурн все увеличивался, пока не достиг огромных размеров, и тогда я погрузился в стремящийся поток ударяющихся камней, танцующих частиц пыли и газа. На мгновение я увидел мощный тройной пояс, словно три концентрические арки лунного света надо мной, вырисовывающиеся черной тенью над кипящей сумятицей внизу. Все это происходило в одну десятую часть времени, которую нужно потратить, на то, чтобы рассказать об этом. Планета промелькнула мимо, как вспышка молнии: на несколько секунд она затмила Солнце, и тогда наступила чернота. Я не видел больше Земли, родной частицы моего бытия.