Удивляться по поводу обращения отца с недвижимостью мне пришлось только один раз, много лет назад. Когда мне было пятнадцать, а сестре двадцать и родители уже жили раздельно, отец неожиданно продал свою квартиру и купил квартиру сестре, а сам переехал в комнату в общежитии. Вот этот его поступок показался мне странным. Отец не был склонен к альтруизму.
– Самый красивый закат на вершине, – перебивает мои приземленные мысли сестра. – Но сейчас мы туда не полезем, ты же не хочешь?
– Нет, я хочу к вышкам, – говорю я, разглядывая каких-то уже не моих застывших высоковольтных великанов.
Мы усаживаемся на холм у одного из них, воздух над нами потрескивает. Раньше я могла понимать, о чем этот треск, сейчас это просто тревожащий звук бегущего по проводам электричества. Солнце садится слева, за водохранилищем, которого нам не видно, зато видно, как золотистая пыль ложится на горы над Енисеем и делает их очертания мягкими и сонными. Крики коршунов, кружащих внизу над рекой, становятся грустнее и тише, Дивногорск готовится засыпать.
Остатки солнечной пыльцы попадают на меня и на сестру, ее волосы вспыхивают и из черных становятся рыжеватыми, я смотрю на нее исподтишка, мне хочется понять, что она чувствует, потому что по лицу никогда не понятно.
– Тебе грустно, что он умер? – Сказав это вслух, я понимаю, что звучит как-то тупо.
– Не знаю, наверно, – отвечает сестра. – Хорошо, что он умер быстро, я боялась, что он сляжет и мне придется долго за ним ухаживать.
– Понимаю.
Сестра смотрит на меня с выражением «Да ничего ты, конечно, не понимаешь» и протягивает пиво. Я боюсь, что сейчас она предложит выпить за отца, а пить за отца мне не хочется, но она говорит: «За то, что ты все-таки приехала» – и мы стукаемся бутылками.
– А как там Леша и Фарго? – ожидаемо интересуется сестра. Мы никогда не спрашиваем друг у друга «А как ты?», стараемся выяснить это окольными путями. Как мать, как отец, как погода, как работа – вот наши вопросы.
– Мы расстались, так что я не особо в курсе, но Фарго сейчас у него.
Сестра хмыкает, и я не могу понять, это звук сожаления или звук, означающий «Ну а чего еще от тебя было ждать».
– Жаль, конечно, – говорит она, – но хорошо, что собаку ему можно оставить.
Как будто подтверждая, насколько это все хорошо, Леша присылает сообщение: «Здравствуйте, я ваша такса». К сообщению прилагается видео, в котором Фарго деловито бежит по двору, опустив нос к самой земле, и время от времени, учуяв что-то действительно интересное, фыркает.
– Смотри, вот он, землю пылесосит, – протягиваю сестре телефон.
– Хорошенький какой. Я вот тоже думаю себе кого-нибудь завести.
– Типа мужа, – шучу я.
– Пфф! – сестра фыркает почти как Фарго. – Нет, конечно. Мне одного раза хватило. Да я и тогда заранее догадывалась, что ничего не получится.
– Зачем тогда вы поженились? – спрашиваю я, вспомнив какого-то неприкаянного бывшего мужа сестры.
– Ну знаешь, я считаю, каждая женщина должна хотя бы раз выйти замуж…
– Откуда ты только берешь эти свои всратые истины? – стараясь скрасить вопрос дружелюбным тоном, спрашиваю я.
– А ты свои откуда берешь? – огрызается сестра.
Поняв, что дело идет к ссоре, я решила не уточнять, какие именно истины сестра мне приписывает.
– И вообще, я не договорила, – продолжила она. – Я хотела сказать, что нужно попробовать, но если ничего не получилось, то можно быть спокойной, потому что сделала все, что могла, и больше этого делать не надо. Вот сейчас я спокойна.
– Да, я вижу.
– Хочу завести кота, – мечтательно растягивая слова, говорит сестра и за пару глотков допивает свое пиво. – Ненавижу жить с кем-то, – неожиданно добавляет она.
– Ну и как первое со вторым вяжется? – удивляюсь я.
– Нормально вяжется: кот – не человек, не будет меня бесить.
– Ты уверена?
– В том, что кот не человек?
– В том, что кот не будет тебя бесить.
– Ну будет, конечно, но совсем не так, как бесил бы человек. Кота всегда можно помыть и подстричь ему когти, а вот с людьми такое не всегда прокатывает, – сестра усмехнулась, явно на что-то намекая.
Об этой ее нелюбви делить с кем-то свое жилое пространство я знала давно, поэтому ее личная жизнь была для меня покрыта еще большим мраком, чем моя собственная, и шевелить этот мрак лишний раз не хотелось.
– А я теперь здесь работаю, я не говорила? – Сестра помахала рукой в сторону канатной дороги на Слаломную гору и небольшого отеля рядом, кажется единственного в Дивногорске.
– Где? В «Кристалле»?
– Ну да, администратором.
– И как тебе? – спрашиваю я. – Круто, наверно, работать с таким красивым видом.
– Обычно у меня нет времени на красивый вид, – смешивая важность и обиду в голосе, говорит сестра. – В целом меня все устраивает, зарплата нормальная, коллектив тоже.
