Мы благодарны за то, что живы, но выглядим будто три мокрые курицы, грязные, возмущенные и очень потешные на вид. Откуда я знаю? Потому что на дороге оживленно, но всем остальным хватило мозгов, чтобы не ехать на автомобиле или мотоцикле в такую погоду. Но даже в разгар муссонного сезона крестьянам нужно обрабатывать участки, матерям с младенцами – ходить в гости, а детям – посещать школу. Мы их всех развлекаем. Наконец по дороге проезжает трактор. Цзинь тормозит его, и я говорю с трактористом на нашем местном диалекте. Через несколько минут мы с мужем забираемся на заднее сиденье трактора и вцепляемся в мокрый от дождя металл. Наш водитель остается у машины, взяв с нас обещание, что мы пришлем трактор обратно, чтобы помочь ему.
Через полчаса мы сталкиваемся с еще одним препятствием. Часть дороги размыло. Мы с Цзинем решаем проделать последние несколько километров пешком. По крайней мере, дождь теплый. Мы проходим через деревню Бамбуковый Лес и сворачиваем на тропу, которая приведет нас домой. Справа, на стройплощадке, которую я помню с прошлого визита, возвышается здание, которое я никогда не думала увидеть ни на одной чайной горе: огромная вилла, похожая на те, что встречаются в окрестностях Гуанчжоу. У нее черепичная крыша, большие внутренние дворики, а из каждого окна в этот пасмурный день льется яркий свет.
Я сворачиваю на дорожку поменьше. Цзинь следует за мной. Мы несколько раз чуть не падаем на скользкой насыпи. Вскоре мы проходим через врата духов. Дорога, разделяющая деревню пополам, пустынна и уныла. Собаки и куры нашли убежище под оставшимися бамбуковыми и соломенными хижинами. Серые кирпичные и глинобитные строения выглядят мрачно, они словно бы постарели. Дождь стекает по стеклам помещений для сушки чая. Из них тянет неприятным запахом. Да, здесь ферментируют чай.
Цзинь поворачивает в сторону нового дома моей семьи. Но не я. Я направляюсь прямо к дому Цытэ. Дверь открыта, и я вхожу без стука. Цытэ сидит одна за столом с чашкой чая и кипой бумаг. Она одета в тот же наряд, в котором прилетала в Гуанчжоу на мою свадьбу. Дождь стучит по крыше, но в остальном я слышу лишь отголоски пустоты. Мы здесь только вдвоем.
– Мне было интересно, когда ты сюда заявишься, – говорит она, даже не поднимая глаз.
Джейд!
Почему вы с Жасмин так грубы со мной? Ты даже не смотришь на меня в классе, но я вижу, как ты передаешь записки Жасмин. Ты сказала, что в следующие выходные ты, Жасмин и я вместе поедем в Старый город и будем там тусоваться. Типа, мы втроем купим одинаковые наряды, чтобы быть похожими друг на друга. А еще что в следующем году мы должны попросить наших мам и пап подарить нам тамагочи на выпускной в шестом классе, чтобы мы могли вместе за ними ухаживать.
Ты заявила, что я «понаехавшая», потому что, в отличие от тебя, не родилась в Штатах. Я возразила, что Жасмин тоже не родилась здесь, а ты сказала, что это неважно, потому что ее родители – настоящие китайцы, в отличие от моих. Мы все трое китаянки, и ты это знаешь. Мы с тобой были лучшими подругами с детского сада. Когда мы перешли в школу Уэстридж в четвертом классе, ты обещала, что мы и впредь будем лучшими подругами. Когда я ночевала у тебя дома, ты говорила, что мы как близняшки. Ты лгунья! И кстати, я не коротышка и не малявка. А вот ты самая настоящая злюка!
Цытэ холодно смотрит на меня. Она выглядит как всегда, но впервые я вижу ее другими глазами.
– Ты всегда меня недооценивала, – говорит она. – С тех пор как мы были девочками, ты вела себя так, будто умнее меня.
– А ты всегда кичилась своим богатством, но я думала, что мы подруги.
– Ты ничего не понимаешь, Лиянь.
Ее прерывает крик духовного жреца:
– Цытэ! Лиянь! Выходите!
![Под сенью чайного листа [litres]](/_next/image?url=https%3A%2F%2Fimg.chitka.online%2Feboox-media%2Fcovers%2Fpod-seniu-chainogo-lista-litres.jpg&w=828&q=75)
