Под сенью чайного листа [litres] полностью

Когда он выходит из транса, нас с Цытэ отправляют за двери: нима, рума и старейшины держат совет. Все жители деревни терпеливо мокнут под моросящим дождем. Разделение очевидно: группа, получившая наибольшую выгоду от действий Цытэ, и группа, сохранившая свою землю и старые порядки. Я отсутствовала более десяти лет, а она влияла на судьбы людей акха. Я обещаю что-то неосязаемое в будущем, а она уже изменила многие жизни. Я прошу пойти мне навстречу, а она дает гарантии.

К нам присоединяются рума, нима и старейшины. По традиции именно рума должен объявить итоги и огласить рекомендации нима.

– Обвинения сыпались и сыпались, как отравленные стрелы, – начинает он, – но мы взвесили все, в том числе и то, что нима видел в неземном мире.

Когда он спрашивает: «Мог ли дух войти в Цытэ?», я ощущаю прилив оптимизма.

– Если бы нима сказал мне, что ее изводит дух, я бы взял банановые листья, набитые пеплом, шелухой риса и монетами, и натер бы ими ее тело, но нет никаких симптомов. Если бы она бесновалась, рвала на себе одежду или выла, как зверь, я бы просил трех почтенных женщин нашей деревни помочиться на веник, которым вымел бы проблемы Цытэ, но ничего подобного не наблюдалось. Если бы ее били судороги, я бы обмотал ее волшебной лозой, а затем принес в жертву козу, свинью и двух кур, но, опять же, от этого она не страдает. Цытэ не страдает от духа. Все, что она сделала, исходило от ее собственных рук, сердца и разума…

Я выдыхаю, но Цытэ возмущена.

– Сколько Лиянь заплатила тебе за эти слова?

– Шаманы и жрецы духов не лгут! – возмущенно отвечает рума. – Нам нельзя лгать. В противном случае нас покарают духи. А теперь, пожалуйста, позвольте мне продолжить. Искра зажигает огонь. Вода проращивает семя. Путь акха говорит нам, что одно мгновение меняет судьбы. Поэтому мы с нима пронеслись сквозь время, чтобы найти тот миг, который изменил всех людей в нашей деревне, но более всего этих двоих. Я говорю о том случае, когда злые духи привели в наш мир близнецов.

Все инстинктивно отшатываются, но меня отбрасывает назад во времени не к рождению детей Дэцзя, а к церемонии очищения после кражи лепешки. Раньше мне казалось, что рума магическим образом прозревает все, что происходит, но теперь я понимаю, что его дары, возможно, имеют отношение не столько к магии, сколько к интерпретации окружающего мира магическим образом.

– Что касается Лиянь, то появление человеческих отбросов заставило ее начать смотреть за пределы наших врат духов, во внешний мир, – говорит рума, и я понимаю, насколько умно он поступил, переложив часть ответственности на меня. – Что касается Цытэ…

– Мы потеряли богатство, репутацию и моего брата, – мрачно заканчивает Цытэ.

– Поэтому тебе пришлось много трудиться, чтобы вернуть своей семье процветание и положение. Ты даже вернула брата, пусть и не в деревню, но все равно поближе к себе. – Он стучит посохом. – Так давайте всей деревней прогоним злых духов, которые преследуют этих двух женщин. Освободите их! Пусть уйдут! Навсегда! – Рума делает паузу, прежде чем добавить: – Теперь мы будем соблюдать церемониальное воздержание!

Прежде, когда кто-то нечаянно прикоснулся к вратам духов или собака забралась на крышу, эти меры помогали восстановить гармонию, но наш случай необычный.

Раздается крик:

– А как же моя земля? Цытэ позволит мне выкупить ее?

Ропот проносится по толпе.

– Тебе, может, и нормально! – восклицает другой крестьянин. – Но лично я не могу вернуть деньги, которые уже потратил!

– А не прогнать ли Цытэ?!

Затем свое мнение высказывает человек из фракции Цытэ.

– А почему она должна уйти? Я сдал ей в аренду свою землю. Почему я не могу работать на нее и выращивать кофе?! Пусть лучше чужачка валит восвояси. Только посмотрите на нее! Она не настоящая акха!

Люди щелкают в знак одобрения языками.

– Если женщина выходит замуж, значит ли это, что она больше не акха? – спрашивает рума. – В прошлом, когда наши мужчины месяцами или годами путешествовали, разве они переставали быть акха? Если Лиянь хочет остаться среди нас, то добро пожаловать. Что касается Цытэ… Она не человеческий отброс. Не убийца. Я не могу изгнать ее. Но у нее свой дом за пределами защиты наших врат духов. Пусть живет там. А тот, кто хочет иметь с нею дело, пусть знает, что добрые и злые духи наблюдают за ней.