Под сенью чайного листа [litres] полностью

На следующее утро Дэцзя впервые садится в машину, когда водитель везет нас купить технику для приюта. От ужаса ее лицо становится белым, как у призрака. Я постоянно напоминаю ей, что мы можем остановиться, если ей станет плохо. Бытовая техника стоит всего триста долларов – скромная сумма для нас, но стиральная машина и сушилка изменят качество жизни детей и взрослых в Институте социального обеспечения. Не желая рисковать, мы едем за грузовиком в Мэнхай и наблюдаем, как приборы подключают и проверяют на работоспособность. Три сотрудницы улыбаются сквозь слезы. Дети постарше толпятся вокруг, желая рассмотреть все поближе. Малыши окружают Дэцзя, и ее смех звучит легко и чисто, как вода в горном ручье.

Уже почти четыре часа, когда Цзинь дает монтажнику чаевые и отпускает его. Директор Чжоу предлагает еще чаю и поесть. Теперь, когда она видит, что мы приютили нищенку, она ожидает, что мы возьмем и ребенка. Но я сообщаю, что уже жду малыша, и она восклицает:

– Прекрасная новость! Когда захотите, чтобы у него появилась сестренка, вы знаете, куда прийти. – Она провожает нас до двери и что-то сует мне в руку. Это браслет с драконом А-ма. – У вас большое и щедрое сердце. Я сожалею о ваших несчастьях и о том, что причастна к ним, но правительство обязывает нас выполнять свою работу…

Тяжесть серебра на запястье успокаивает меня, как будто я навожу порядок в своей душе.

Хотя Гуанчжоу по любым меркам шокирует своими размерами, Дэцзя почти не замечает этого, потому что занята заботой обо мне.

Мы, акха, говорим о беременности так: «Один живет под другим». Предполагается, что жена живет под мужем и не может сбежать. Но на самом деле мы с Цзинем оба «живем под Дэцзя». Она такая властная! У нас нет кошки, но она хотя бы раз в день напоминает Цзиню, чтобы он не дай бог не ударил и не пнул какую-нибудь кошку, иначе наш ребенок, когда появится на свет, будет вести себя как кошка. Она запрещает Цзиню лазить по деревьям, а не то наш малыш будет дрожать от страха и бесконечно плакать. На сроке в пять месяцев она запретит Цзиню стричься. Но самые строгие ограничения она приберегает для меня, причем они касаются даже самых незначительных вещей.

– Тебя учили ходить слегка развернувшись, когда ты носишь ребенка, – ругает Дэцзя, – чтобы живот был менее заметен!

Я слежу за этим, но это трудно, когда так много будущих мам ходят по Гуанчжоу в обтягивающих футболках и леггинсах, гордо сообщая всему миру о скором появлении единственного малыша.