Под сенью чайного листа [litres] полностью

Спускающийся на гору туман – либо подарок, либо еще одна опасность. Он укрывает меня, но в то же время мешает ориентироваться. Духи подстерегают слабых, больных и испуганных, и я пытаюсь набраться мужества, напоминая себе, что я акха. Мы живем в джунглях, мы добываем еду и лекарства в лесу. Мы способны защититься от злых духов, диких животных и роковых случайностей. Но нужно соблюдать осторожность, а мой побег от мужа – опрометчивый поступок. А что, если он поймает меня? Он ведь догадывается, что я больше не стану с ним жить. У меня кровь стынет в жилах. Он вправе продать меня или убить. Такова традиция.

Юньнань лежит на севере. Я иду по горным тропам от рассвета до заката, наблюдая за тем, как солнце движется по небу: справа от меня по утрам, слева – после обеда. Я пью воду из ручьев и питаюсь растениями. Я обматываю плечи волшебной лозой, надеясь, что она защитит меня от злых духов и мужа. Я иду – а иногда и бегу, – пока не выбиваюсь из сил. Тогда я сворачиваю с тропы и нахожу место для отдыха. Я устаю, но почти не сплю. Если суслик не вырыл и не подготовил заранее путь к отступлению, ему будет трудно убежать при необходимости. Я могла бы защититься с помощью ритуалов и амулетов, если бы заранее продумала план побега. Теперь же мне страшно, а в джунглях это не самое приятное чувство. Я провожу ночные часы, прислушиваясь к каждому щелчку и скрипу, доносящемуся из теней.

На четвертый день я ощущаю присутствие Саньпа. Если бы он пел для меня, боюсь, я бы его услышала. Но тут что-то еще. Ветер меняется, и я чувствую запах дикой природы. Дух или сразу несколько? В ужасе я выбегаю на небольшую поляну с высокой травой и прижимаюсь к земле. Спрятаться. В безопасности. Но потом, будто испуганный кролик, не в силах усидеть на месте, я выскакиваю из травы и бегу изо всех сил в джунгли, пока не наталкиваюсь на тропу. Я прыгаю с камня на камень, карабкаюсь по скалам, поскальзываюсь в грязи, поднимаюсь и бегу дальше. Мои ноги и легкие болят от жгучей боли.

В голове бушует больное знание. Если правда, что Апой Мие – верховный бог народа акха – поставил в голове каждого человека печать, на которой написано, сколько тот проживет, и что у каждого из нас есть дерево в мире духов, которое нас олицетворяет, срок, указанный на моей печати, несомненно, приближается, а дерево готово сбросить листья. Многие афоризмы, которые А-ма часто повторяла, вернулись ко мне упреками. Почему я не слушала? Потому что я была такой же, как все остальные девушки. Неразумно гордая. Слишком уверенная в себе. Поглупевшая от любви. Да, я грешила – против своих а-ма и а-ба, против своего мужа, против своего ребенка. Теперь, когда конец моей жизни кажется таким близким, я беззвучно молю о том, чтобы она продлилась еще немного. Позвольте мне вернуться домой. Позвольте мне найти моего ребенка. Позвольте мне пережить то, что на меня охотятся. Дайте мне шанс. Я буду бороться. Я стану лучше. Солнце и Луна, помогите мне!

Я слышу, как за спиной кто-то или что-то продирается сквозь сырой подлесок, и прячусь за дерево, будто оно скроет меня от охотника. Доносится гул, затем стук, когда стрела вонзается в ствол неподалеку от меня. Мысль, что я не умру от старости, закончу свою жизнь со стрелой в спине, ранит сильнее, чем я могла себе представить. Я хочу увидеть Саньпа. Я хочу заглянуть в его глаза, когда он оттянет тетиву и пустит стрелу прямо мне в сердце.

Перед смертью я хочу посмотреть в лицо всем ошибкам, которые совершила. Я выхожу из своего укрытия. Там стоит Саньпа. Его арбалет поднят. Когда-то он любил меня, а я любила его. И вот чем это закончилось. Его рука начинает натягивать тетиву.

– Тигр! – резко произносит он в знак предупреждения.

Мой взгляд перемещается вправо, туда, куда ударила первая стрела. Там, у дерева, сидит тигр, готовый к нападению. Он не сводит с меня золотистых глаз. Его усы подрагивают.

Саньпа снова кричит, на этот раз чтобы привлечь внимание зверя.

– Тигр!

Зверь переводит взгляд с меня на помеху, прервавшую его охоту. Саньпа выпускает стрелу как раз в тот момент, когда тигр совершает прыжок. И не попадает в цель. Тигр пролетает так близко от меня, что я чувствую хлесткий удар его хвоста. В два скачка он настигает Саньпа. Первый крик гневный. Но когда тигр вгрызается в бедро Саньпа, в его голосе звучат боль и ужас. Тигр разжимает челюсти, игриво бьет Саньпа лапой и рычит. Потом поворачивает голову, чтобы убедиться, что я на месте.