Под сенью чайного листа [litres] полностью

– Я не спала всю ночь. Третья невестка помогла мне собрать для тебя одежду. Мы также приготовили корзину чая. Лучшего. Я сама сорвала листочки с сестринских деревьев. Утром я сходила к учителю Чжану. Сейчас он ждет нас в пункте сбора чая. Но прежде чем мы отправимся туда, мне нужно кое-что тебе рассказать.

Все происходит слишком быстро. Я не знаю, что думать и что чувствовать. Разочарование. Смятение. Чувство вины. Тревога. Страх. Печаль. Горе. И многое другое. Но одна эмоция преобладает над всеми: глубочайшая любовь к маме. Слезы благодарности заливают мое лицо.

А-ма смотрит на меня сверху вниз и терпеливо качает головой.

– Просто сиди. Просто слушай. – Затем она начинает: – Тебе знакомы истории о том, как Путь чая распространял цивилизацию благодаря торговле солью, спичками и многими другими предметами первой необходимости. Но важнее всего был обмен нашего чая на тибетских боевых коней. Я была девочкой, но до сих пор помню те караваны. Иногда товары везли мулы в упряжи с красивыми стременами, вышитыми нагрудниками и поводьями с кисточками. Другие караваны состояли исключительно из мужчин, и они несли на своих спинах тяжелые вьюки с чайными блинами на протяжении пятнадцати сотен километров через джунгли и скалистые перевалы, через реки и озера, через ледяные вершины, пока не достигали коварного плато Тибет…

Я действительно не раз слышала все это раньше. Почему А-ма рассказывает мне это снова?

– Каждый караван добирался до места назначения за шесть месяцев, – продолжает она. – Один отрезок маршрута проходил по такой крутой тропе, что требовалось двадцать дней, чтобы преодолеть двести двадцать пять километров, с остановками через каждые сто метров или около того. Многие погибали, падая с обрывов или замерзая в метели, а те, кто выживал и возвращался домой, через несколько дней разворачивались и начинали все заново. Туда и обратно. Это никогда не заканчивалось. По этой дороге передвигались монахи, паломники, армии и народы. Акха дорога дала путь, по которому мы бежали…

– Из Тибета тысячу лет назад.

– Именно. А теперь, Девочка, подумай о своих предках тридцать поколений назад, которые преодолели весь этот путь. Путешествуя, они собирали на своем теле и в своих вещах желанных и нежеланных гостей – пыльцу, семена и споры. А теперь взгляни на материнское дерево.

Оно все такое же скрюченное и искривленное. Ствол и ветви по-прежнему заражены различными видами грибков, плесени, орхидей и, конечно же, желтыми нитями.

– Вся эта жизнь на материнском дереве из других мест. Ее перенесли наши предки-кочевники. Можно сказать, что дерево показывает историю нашей женской линии. Ты должна помнить, Девочка, что не только мужчины зачитывают свою родословную. Мы, женщины, тоже это делаем. На протяжении многих поколений нима и рума из нашей и многих других деревень обращаются за помощью к женщинам нашей семьи. Мы даем им листья, кору и даже этих желтых паразитов с материнского дерева в качестве лекарства.

Она поднимает руку, останавливая мои возражения: я все это знаю.

– Если бы ты развернула чайный блин, который я дала твоей дочери, – продолжает она, – то увидела бы желтые нити, вьющиеся по всей его поверхности. Этот блин – связь со временем и с женщинами, которые жили до нас. – Она касается моей груди прямо над сердцем. – Ты пережила трудные времена. Без сомнения. Но ты, Лиянь, уникальна.

Я впервые слышу из уст А-ма свое настоящее имя, и это меня потрясает.

– У тебя особые способности, – продолжает она. – Я не говорю, что ты ведьма или лиса-оборотень. И никогда не считала, что ты обладаешь особым даром целительства или магии. Скорее ты похожа на А-ма Мата, прародительницу народа акха, которая боролась с ограничениями. Она заявила, что не готова принять судьбу, и выстояла вопреки всему благодаря уму, состраданию и настойчивости. Все это порождено этой рощей. В том числе и материнское дерево.

А-ма говорила мне почти все это, когда впервые привела меня сюда. Тогда я испытала жестокое разочарование. Наверное, должна была вдоволь настрадаться, чтобы услышать эти слова по-новому.

– Твой А-ба отдал тебе эту землю не потому, что ты ничего не стоишь. У него вообще нет на нее никаких прав. Я настояла. Эта роща может принадлежать только тебе, и однажды перейдет по наследству твоей дочери. – Ей пришлось перефразировать: – Твоей будущей дочери. – Она торопливо закидывает землей костер, не давая мне шанса вставить хоть слово. – А теперь идем. Нельзя заставлять учителя Чжана ждать. – Только когда я уже собираюсь обогнуть валун, она останавливает меня. – Посмотри в последний раз. Запомни.

Я пытаюсь вобрать в себя все, что вижу новыми глазами: материнское дерево, замершее посреди поляны с таким достоинством, сестринские деревья, распахнувшие объятия, камфорные деревья, скрывающие всех их, древнюю силу валуна, утес на краю рощи, горы вдали.