Солдаты разулыбались: если на выездах капитан всегда ел с ними из одного котла, то на постоялых дворах присоединялся к ним редко. Сам Коррис делал это из-за того, что не хотел мешать им веселиться, и, хотя его парни и понимали это, всё равно ценили такие моменты, когда командир показывал, что считает их ровней.
Орван, стараясь не привлекать к себе внимания, с интересом поглядывал на капитана. Вчера вечером тот был больше похож на живого покойника, хоть и старался не подавать вида, а сейчас, поди ж ты, смеется, и глаза блестят. «Ой, скрываешь ты что-то, командир, — мысленно обратился он к капитану, — и не служба тут виной, иначе б на девку вчерашнюю так не окрысился»… Орван неслышно хмыкнул в усы: что ж, пришлось ему, как помощнику командира, взять на себя нелегкое дело утешения красотки. Хороша была, ничего не скажешь! А капитан… «Ой, как бы не влюбился, бабы они ж такие: сиди около моей юбки, а коль не хочешь — ты меня не любишь, подлец! А может, ему повезет? Интересно, а не та ль это девица, что ему оберег сделала? Коль так, може, и неплохо было б, все ж не свистоплюйка какая безмозглая… Хотя командир же сказал тогда, мол, не маг она пока, значит, молодая совсем! Ох ты, а вот это нехорошо, это ж лет двадцать разницы, а он же еще и не красавец, а молоденьким-то чего и надо… Это была бы баба постарше, так знала б, что не лицо главное»…
Неслышно вздохнув, Орван положил себе приглядеться к капитану повнимательней. А там, кто знает, может и про симпатию его чего узнать удастся…
В свою комнату Коррис поднялся лишь ближе к полуночи. Рухнул в кресло и прикрыл глаза, блаженно вспоминая слова Лии о том, что она не поверила в то, что ему может понравиться причинять кому-то боль. Перед его мысленным взором стояла ее изящная фигурка, подчеркнутая простым, но удивительно идущим ей синим платьем — Коррис внезапно ощутил, что ему до зуда хочется обнять тонкую талию девушки… Ее лицо в тот момент, когда она обдумывала, как им провести возможных наблюдателей: сосредоточенное, задумчивое, такое живое и естественное… Смущенный румянец на щеках и любопытное сияние отсвечивающих зеленью глаз…
Коррис грустно улыбнулся. А он-то думал, что с ним такого произойти не может! Дожить почти до сорока и влюбиться, как мальчишка — себе-то что врать — и в кого? В красавицу вдвое себя младше, да вдобавок и мага, вокруг которой так и вьются красавчики-сверстники! «Ну ничего, главное — я ей хоть немного небезразличен, а раз так, есть шанс стать ей другом, а там — кто знает! А Ула-то была права, мудрая женщина, жаль только, что действительно нельзя Лию охмурить да под венец повести», — усмехнулся он.
Встав, он подошел к окну и взглянул туда, где, возвышаясь над невысокими домами, темнела громада Школы. «Сладких тебе снов, светлая моя девочка», — пожелал он от всей души.
Лия незаметно огляделась по сторонам и проскользнула в дверь лавки, стремительным движением обернулась, словно поправляя что-то, и надела кулон. Тут же движения ее сделались медленными и плавными, и она словно лениво направилась к прилавку, на котором были разложены сладости.
Наблюдавший этот маневр Коррис с трудом удержался от восхищенного свиста. Лия проделала это так, словно имела громадный опыт подобных действий! А походка? Она же стала совершенно другой! Он незаметно снял с пальца кольцо и с интересом понаблюдал за тем, как рыжеволосая девушка с весьма пышными формами скользит по залу, сопровождаемая восхищенными мужскими взглядами. Снова надев кольцо, он шагнул к ней, внезапно почувствовав веселый и совершенно юношеский задор. Поиграем, милая?
— Теа Кария? — голос рена Корриса Лия узнала сразу. Хм, он решил назвать ее другим именем или просто не узнал? Бросив взгляд на его руку, девушка поняла, что первое предположение верное. Что ж, подыграем!
— Рен капитан… Простите, не припоминаю вашего имени, вы так надолго пропали, — захлопав ресницами, ответила она.
— Ах, моя ветреная теа Кария, а я-то надеялся, что оставил глубокий след в вашей памяти, — целуя ей руку и стараясь скрыть неуместную улыбку, ответил Коррис. — Ну же, вспомните, очаровательная!
— Рен Корвин… Корлен… Коррис, так ведь? И вы смеете называть меня ветреной, негодник? Тем более, что вы так и не выполнили своего обещания, — обиженно надув губки, совсем как Мирая, ответила Лия.
— Неужели я был столь небрежен? Простите, ради всех Богов, теа Кария, но я, право, не могу вспомнить…
— Я так и знала! Мужчины! А кто обещал свозить меня в лучшую кондитерскую столицы?
— Как я мог?! Теа Кария, я готов немедленно исправить свой промах! Позвольте мне пригласить вас прямо сейчас!
— Вы можете быть таким милым, рен Коррис, — кокетливо потупилась девушка, — что я совершенно не могу вам ни в чем отказать.
Улыбнувшись, Коррис подал ей руку. На улице он остановил наемный экипаж и, лишь когда они уселись в карету, позволил себе тихонько рассмеяться:
— Восхитительно, теа Лия, я и не предполагал в вас таких талантов! А ваша последняя фраза просто-таки бальзам на сердце любого мужчины!
